Марика Мур
Развод. Лишняя в любви. Второй не стану
Глава 1
Он не должен был забыть телефон в машине.
Я не хотела читать. Не собиралась. Просто искала навигатор, хотела заказать торт для праздничного ужина. Глупая, наивная. Жена, верившая, что муж — это стена. Дом. Забота.
Экран вспыхнул сам. Там переписка.
"Ты такая сладкая была вчера, моя тигрица… Я не могу дождаться, когда ты снова будешь подо мной…"
Я даже не поняла, как оказалась на заднем сиденье, как будто меньше воздуха, ближе к полу — будет не так больно падать.
Сердце… будто кто-то всунул в грудную клетку кулак и начал медленно сжимать, пока хруст не станет слышен на весь салон.
"Жена ничего не заподозрила?"
"Нет. Она все еще думает, что я был с родными."
Уродливая правда обожгла кожу.
Я молча вошла в дом.
Кемаль был на кухне. В рубашке, с закатанными рукавами. Наливал кофе, что-то напевал. Спокойный. Домашний. Мой.
Мой?
— Ты где была так долго? — обернулся и улыбнулся.
— В аду, — ответила я тихо и посмотрела ему в глаза.
Он замер. Улыбка слетела, как сброшенная маска. Что-то почувствовал.
Запах чужой паники летал в воздухе.
Я положила телефон на стол. Он взглянул. И, казалось, побледнел.
— И что ты думаешь касаемо этого, — начал, но я ударила его. Громко, звонко, с болью, которую собирала годами, не зная, откуда она.
— Ты спишь с другой. Месяцами. А я… А я думала, что у нас любовь.
— Марьяна, подожди, — он потянулся ко мне, но я отпрянула.
— Не трогай. Не смей. Ты был моим всем, а стал предателем. Ты — гниль в подарочной упаковке.
— Я… — начал он, но я перебила:
— Ты был с ней пока я накрывала на стол! Ты целовал меня утром, стирая с губ её вкус! Ты клялся в верности, пока называл меня «глупенькой», с ней в постели!
— Это была ошибка… Просто постель, ничего больше.
— Нет. Ошибка — это я. Ошибка — верить тебе. Доверять. Дышать тобой.
Он подошел. Холод в глазах сменился звериным теплом, таким которое душит.
— Я люблю тебя.
— Ты не знаешь, что это. Любовь — это верность. А ты… — я взяла его руку и сжала. — Это твои пальцы, которыми ты касался её. Это твои губы, которыми ты клялся мне в любви и шептал ей нежности.
Он молчал.
Я дрожала. Внутри все лопалось, как стеклянные игрушки — с хрустом, со звоном, с брызгами крови.
— Мы можем всё обнулить, прекрати истерику, — вдруг сказал он и потянул меня за руку. — Я брошу её. Ради тебя.
— А я — брошу себя. Ради себя.
Я ушла в спальню. Без плана. Без цели. Без сердца.
Но с остатками гордости, которую не успели вырвать из меня.
Мне нужно было что-то делать и как можно скорее.
Кемаль не пришел в спальню и это хорошо, у меня было время собрать себя и все вокруг по осколкам. После того погрома, что я устроила в порыве эмоций.
Он пришёл на рассвете.
Я не слышала шагов — только хлопок двери. Такой, будто в дом ворвался ветер с пылью Востока и запахом власти.
— Что ты устроила? — голос Кемаля был ровным. Опасно ровным. И пахло алкоголем. Никаких «прости». Никаких «Марьяна, дай объяснить». Как будто это не он разорвал моё сердце. Как будто это я.
Он стоял в дверях, осматривался вокруг, высокий, в черной рубашке, расстёгнутой до груди. Глаза — уголь и лава. Смешанные.
— Уходи, — тихо сказала я, не поднимая взгляда.
— Что ты сказала? — он подошёл ближе. Очень медленно. Очень уверенно. Как лев к раненой лани, которая ещё не поняла, что охота не окончена.
— Уходи, — повторила я, громче, с надрывом. — Я не прощу. Никогда.
— Ты не прощаешь — когда тебе изменяет кто-то другой, не прощаешь боли от кого угодно и это правильно, — проговорил он, обойдя меня, встал позади. Я чувствовала жар его тела. — Но ты забыла одно, Марьяна…
Он наклонился, почти касаясь губами моей шеи.
— Ты — моя. Всегда была. Даже сейчас, с этой истерикой, с этим глупым уходом, с надорванной гордостью — ты всё ещё моя женщина. Поняла?
Я отвернулась, стиснув зубы.
— А твоя любовница? Тоже твоя женщина? И теперь мы составим график посещения на неделю
— Та женщина была… ошибкой.
— Ты каждый вечер повторял ей, что она у тебя «настоящая». А я кто?
Он молчал секунду. А потом резко схватил меня за запястье. Жестко. Властно.
Я вскрикнула, но не от боли. От того, как легко он снова стал центром моей силы.
— Ты — моя жена, Марьяна. Слышишь? Единственная. У меня нет двух. Или трёх. Ты хотела так, я этого разве не исполнил? Есть ты. Только ты.
— Тогда почему…
— Потому что я мужчина.
— Это не ответ! Это не нормально Кемаль, ты идиот если считаешь иначе. — выкрикнула я, вырываясь.
Он отпустил.
— Хочешь ответ? Хорошо.
Он подошёл вплотную, в упор.
— Я спал с ней, потому что ты перестала быть интересной, стала предсказуемой и скучной. Ускользала. Смотрела в сторону. Холодная. Отстранённая.
— Это твое оправдание?
— Это не оправдание. Это мой тебе приказ. Вернуться ко мне. Стать той, кем была в начале.
Он резко поднял моё лицо за подбородок.
— Ты будешь спать в моей постели. Будешь носить мою фамилию. Будешь рожать моих детей. Рано или поздно, иначе не будет, сама знаешь.
— А если я не хочу?
Он усмехнулся. Тихо. Хищно.
— Тогда ты узнаешь, Марьяна… что Османов не терпит отказа.
В этот момент я поняла:
Он не уйдёт.
Он — как пожар. Сжигает всё.
И я — или сгорю, или сдамся и стану пеплом в его ладонях.
* * *
На кухне пахло пряным рисом и жареным миндалём. Я старалась дышать ровно. Готовила ужин. Ждала какого-то чуда, шанса для себя. Глупая.
Когда он вошёл, я почувствовала — что-то не так. Кемаль не пришёл один.
За ним стояла девушка. Молодая. Светлая. В белом платке и длинном платье, будто шла на венчание, а не в дом замужнего мужчины.
Я застыла с ножом в руке.
— Кто это?
Он спокойно снял пиджак, положил на спинку стула и обернулся ко мне:
— Это Алия. Моя будущая жена.
Мне будто дали по лицу.
— Что?..
— Слышала, — ответил он, не мигая. — Через три дня мы сыграем никях. По закону, Марьяна,