С учетом того, что меня сюда и так привезли на прогулку, потому что полезной быть на переговорах я не могу, то возражать против категории забронированного для меня номера было бы нахальством с моей стороны.
Чем больше Тимур заводится, тем сильнее мне хочется подойти и его успокоить, но я не решаюсь. Для меня наше общение и так слишком стремительно развивается. Совсем непонятно в какую сторону мы движемся. Чем больше мы времени вместе проводим, тем больше вопросов появляется. Никто на меня не производил такого впечатления, даже близко. Рядом с ним на подсознательном уровне робею. В самолете я уснула, вскорости после взлета, а когда проснулась, обнаружила на себе взгляд Тимура Алексеевича. Он постоянно смотрит, и эмоций его я разобрать не могу.
Подойдя ближе к нему, я слышу обрывки фраз из телефонной трубки: «Нашёл проблему», «Пусть с тобой поживет», «Можешь не благодарить». Голос Кирилла Алексеевича звучит задорно. Несмотря на то, что знаю я его плохо, хуже некуда, понимаю, что он на том конце провода веселится.
Конечно, ему-то что. Не он сейчас кожей чувствует бурю эмоций, схожих с торнадо.
Желваки на лице Тимура дергаются.
Как же неудобно. От досады расплакаться хочется. Что делать в таких ситуациях, я не знаю. Со мной такое впервые.
Касаюсь его предплечья кончиками пальцев. Крепкие мышцы под рубашкой Тимура тут же напрягаются, словно вздуваясь. Как бы ни старалась, я не могу оторвать взгляда от его перекатывающихся дельтовидных мышц. Как же волнительно! Принесите мне лёд. Много льда.
— Перезвоню, — Тимур резко разговор свой прерывает.
Мы с ним вместе смотрим на то место, где я его касаюсь. Напряжение, повисшее в воздухе, потрогать можно.
— В номере три спальни. Можешь выбрать любую понравившуюся.
— Я могу в своем номере остаться. Он меня полностью устроил, — одергиваю руку свою, пряча её за спину.
— Нет, — выдает безапелляционно. — В следующий приезд Кирилла поселим именно в нём. Специально по такому случаю его возьму с собой, — усмехается, но веселым не выглядит.
— Вы всегда в этом отеле останавливаетесь? — отступаю на несколько шагов назад до тех пор, пока в спинку дивана бедрами не упираюсь.
Очень сложно рядом с ним себя контролировать. Меня словно бросили в воду, посреди океана и сказали: «Греби».
— Преимущественно, но не всегда. Хочешь, можем в другой заселиться? — Тимур спрашивает так, словно хоть сейчас готов взять чемодан и отправиться в путь.
Для меня это слишком.
— Мне тут очень… — оглядываюсь по сторонам. — Очень нравится. Я бы сказала, как с картинки. Но ведь
они — картинки, в таких местах и создаются.
Как вообще могут не понравиться огромные площади, обставленные стильной мебелью и утонченными безделушками, придающими интерьеру живости и яркости? В гостиной на стене висит гигантское полотнище, на котором изумительным образом изображена река, проложившая себе путь между двух скал. Складывается впечатление, что в ещё одно окно смотришь.
— Давай спустимся перекусить. Жду тебя тут через двадцать минут. Хватит времени на сборы?
Тимур так странно смотрит на меня, что не по себе становится. И так каждый раз! Теперь всегда будет такое происходить? Сколько можно?! Балдой себя чувствую несусветной.
— Вполне, — собираю наконец-то все силы имеющиеся и решаюсь идти в душ и переодеться, но голос Тимура снова меня возвращает туда, где была секундами ранее.
— Показать тебе комнаты или сама разберешься?
Тимур заводит руку за голову и растирает свою шею ладонью. Сейчас очень заметно, насколько он устал после долгого перелета, да и в целом. Впервые с момента нашего знакомства вижу его таким.
— Может быть, поужинаем в номере? Не хочется идти никуда, — произношу первое, что приходит на ум.
Легкая улыбка трогает его губы. То, что он не против, вижу ещё до того, как Тимур отвечает согласием.
Полтора часа в его компании пролетает незаметно. Охарактеризовать одним словом? Волшебно… Я очень давно не чувствовала себя так спокойно и уютно.
Выкладывая на тарелке кончиком вилки солнышко со множеством лучиков из кусочков перца болгарского, я рассказываю Тимуру о том, как тяжело мне поначалу учеба давалась. До девятого класса я совсем в школу не ходила, пару раз за месяц не в счёт. А потом попала в профильный класс с уклоном на математику, физику и информатику. Каждый из предметов был как минимум шесть раз в неделю. Рыдая над книгами первые три месяца, считала себя безнадежно тупой. Изучать всё с основ пришлось, зазубривая каждую цифру и букву. Помимо него это только бабушка и тетя знают. Маму такими глупостями я старалась не загружать.
— Ты сама направление при поступлении выбирала? Или родители помогали определиться?
Вздыхаю.
— Сама. Мамы с папой к моменту, когда выбор делать пришлось, уже в живых не было. Полная свобода, — грустно приподнимаю уголки губ вверх. Каждый раз, когда я вспоминаю родителей, по моему телу приятное тепло разливается. Они рядом. Живут во мне. — Бабушка и тетя всегда и во всем меня поддерживают. В том числе в выборе профессии. Выбирала исходя из своих увлечений, и чтобы проще было работу найти после получения диплома.
А ещё мой единственный друг школьный шарил именно в информационных технологиях, помогая и мне знания в голову пустую втискивать. Но об этом я Тимуру Алексеевичу точно не скажу. Не стоит его лишний раз в моей нелюдимости убеждать.
Общаться посредством переписки это прямо моё. В ней всё сходится: и увлечения, и природная сдержанность. Эмоции во мне только на ковре фонтанировали, стоило музыке стихнуть — ракушка захлопывалась.
— Мне жаль, Эмма…
Мой телефон, лежащий на краю стола, вдруг начинает звонить. Не ожидая, дергаюсь, хватаю его. К чему эта резкость? Да просто нервоз сказывается. Я ведь искренне переживаю, находясь в компании Самурганова. Неконтролируемое чувство. Как бы ни было странно, но в его компании мне спокойно, и в тоже время я испытываю чувство страха. Двинулась? Вполне возможно.
— Всё хорошо, Тимур Алексеевич. Смирение уже давно пришло. Я знаю, что они там вместе, — смотрю на роскошный потолок, по которому свет рассеянный струится. — Мама не смогла жизнь без папы принять. Вы меня извините? На звонок нужно ответить.
Когда Самурганов меня