— Бесхребетные подонки! — не выдержала Илма, стоило толпе немного разойтись. — Постоянно ищут ссоры с теми, кто не может ответить, а как получили по морде тут же обгадились!
— Боже, Илма, что за бранная речь! — матушка рыжей, довольно монументальная дама, Илона Брониславовна, шлёпнул дочь по руке веером. — Ты же девица! Выражайся прилично! Ничтожества, лишённые внутреннего стержня, поджавшие хвосты, едва встретив достойный отпор. Культура, дочь моя, это великая сила!
— Полностью с вами согласен, — Тим обозначил поклон даме, получив благосклонный кивок. Юношу взвесили, измерили, и признали годным для ухаживаний за младшенькой. Правда Тимофей не сомневался, что, если он накосячит, на него будет обрушена вся мощь культуры. И мультуры тоже. — Ира, ты как? Если хочешь, можем уйти прямо сейчас. После случившегося плевать я хотел на нормы приличия…
— И очень зря, молодой человек! — Не дала совершить ошибку Тиму Илона Брониславовна. — Нормы приличия потому так и называются, что их следует соблюдать при любом случае. А для лечения расстроенных чувств девицы нет ничего лучше танцев и галантных кавалеров. Повторять бесславный путь Коленьки Фадеева желающих вряд ли найдётся, за девочкой мы присмотрим, так что молодой человек, не портите сестре праздник.
— Всё в порядке, — поспешила заверить брата Ира. — Я сама не знаю, чего так расстроилась. Иди, сам потанцуй. Тебе есть кого пригласить.
Настя с Илмой действительно не отходили от Тима с самого начала всей этой ситуации. И даже сейчас, когда всё разрешилось, держались рядом, хоть это и вызывало вал перешёптываний. Тим умел быть благодарным, к тому же ему было интересно окончательно эпатировать публику, так что следующие несколько танцев он делил между своими девушками, порождая волны слухов. Безродный, пусть и отсечённый Курбский, но практически Учитель в шестнадцать. Наследница Добровольских оказывает ему недвусмысленные знаки внимания, хоть никаких объявлений сделано не было. Кто-то шипел о падении нравов, кто-то — о попранной чести аристократов. Но большинство скрипели зубами, проклиная шустрых Добровольских, захапавших себе перспективного одарённого. И неважно, уйдёт он к Курбским или нет. Такие жесты поддержки не забываются. А если пацан дорастёт хотя бы до Гроссмейстера у младшей ветви Доливо окажется серьёзный покровитель.
— Тимофей Иванович. — юноша как раз вернулся после очередного круга, когда его отвлёк знакомый голос Потоцкого. — Панкратий Харлампович приглашает вас для беседы.
— Ведите, — Тим быстро переглянулся с девочками и кивнул, — я всегда готов пообщаться с умным и опытным человеком.
Идти пришлось далековато. Это крыло было закрыто для отдыхающих, даже музыка сюда почти не доносилась. Тима провели тёмными коридорами, они поднялись по лестнице на третий этаж и оказались возле дубовых дверей кабинета. Семён стукнул в створки три раза, распахнул их перед юношей, но сам заходить не стал. А внутри обнаружился рабочий кабинет губернатора, явно не официальный, потому что небольшой, чисто функциональный, для своих, так сказать. И сам Панкратий Харлампович, сидящий в кресле за столом. При появлении Тима он вставать не стал, всё же фигуры не сопоставимые по статусу, но махнул рукой, заходи, мол, присаживайся.
— Ты меня извини, Тимофей, — однако, разговор начался совсем неожиданно для Тима. Точнее почти. Имплант всё же нашёл на телефоне Фадеева переписку всё с тем же Семёном. И заказ на дуэль с самим юношей. Однако, парень не ожидал, что губернатор это признает. — Нехорошо с твоей сестрой получилось. Я ведь что сказал сделать? Тебя пощупать. Посмотреть, как вести себя будешь, что делать. Побежишь ли кому жаловаться или сам за себя ответишь. А этот идиот Фадеев к девчонке полез. Ну кто так делает, а? Нехорошо это, неправильно. Я ему мозги, конечно, вправлю, точнее глава Фадеевых сам этим займётся, но теперь хрен они от меня контракт на дороги получат!
— То есть вы из-за одного морального урода готовы весь клан наказать? — для Тима это было удивительно, что он даже забыл с кем разговаривает. — Разве это справедливо?
— Конечно! — а вот у губернатора сомнений не было. — Это ведь не первый случай. И если старый Фадеев своего внука приструнить не может, как ему серьёзную работу доверять? Это ведь и им проверка была. Всегда надо оставаться человеком, всегда!
— Даже если покровительствуешь организованной преступности в городе? — Тим понимал, что это наглость, но не мог не поинтересоваться. — Дед Иван же под вами ходит. Это все знают.
— В этом случае особенно. — ничуть не смутился Панкратий Харлампович. — Ночная жизнь, она ведь тоже жизнь. А под контролем и наркоты на улицах меньше. Совсем эту заразу не вытравить, но хотя бы как-то контролировать получается. И девок гулящих никто в переулках не режет, да магазины не жгёт. Это ведь тоже сторона жизни, пусть и обратная. Да и не только я этим занимаюсь, все более-менее крупные кланы имеют свои банды на поводке. Это можно сказать, традиция. Да ты и сам это знаешь иначе не возился бы с этими «зверятами».
— Может быть, — Тим пожал плечами. — В целом мне нет дела до тайных делишек кланов, только если в меня не начинают стрелять. Вот тут это становится личным.
— Я тебя понимаю, — кивнул губернатор, — собственно этот разговор затеял, чтобы сказать, что не имею к покушению никакого отношения. Не знаю чей заказ взял Дед Иван, но скоро буду знать. Он думает, что надёжно схоронился, однако, от меня в этом городе нет секретов. Ну а если есть, то ненадолго. Пара дней и Деда Ивана притащат к тебе на цепи. Думаю, такой юноша как ты найдёт способ его разговорить.
— А взамен что? — Тим давно уже не верил в сказки и добрых, бескорыстных аристо, что там встречались. Может быть такие и существовали, но даже в путешествиях по Грёзе парень пока их не видел. Видать редкие звери, практически краснокнижные. — Не поверю, что вы готовы отдать своего ставленника из любви к ближнему своему.
—