— Говорит, конечно, но лучше тебе не знать.
— Это точно. Надеюсь, со временем он свыкнется.
— Ну, надеяться тебе никто не запретит, — подтянувшись, Аня садится на подоконник, а я рассматриваю ее немного домашний вид. Работа в монтажной и студии озвучания превратили сестру в любительницу джинсов и комфортных рубашек. В последнее время она говорит, что за кадром ей работается спокойнее. — Волнуешься?
— Немного, — поправляю серьги-пусеты. Наряд у меня самодостаточный, поэтому никаких дополнительных украшений не требуется, иначе будет слишком вычурно, а мне нужен элегантный шик. — Знаешь, чувствую себя Золушкой, у которой уже все было и сейчас будет второй дубль, — грустно смеюсь.
А потом замолкаю.
Даже над самым печальным нужно уметь посмеяться. Иначе как вообще?..
— Я рада, что ты его забыла, — слышу тихий голос.
— Я тоже...
— Только вот зря ты разрешила им с Лией общаться, Кать!
— Почему?
— Потому что тебе будет сложно привести свой план в действие. Ты не сможешь ему отомстить.
— Аня…
— Катерина Антоновна, — в гримерку заглядывает редактор. — У нас все готово. Мы вас ждем.
— Ну, с богом, — шепчу и надеваю изящные туфли на высоких каблуках. — Я пойду, — улыбаюсь сестре.
— Только не горбись, Пух, — приободряет она. — И сильно не волнуйся.
— Это как получится…
Следую за редактором по длинным коридорам телецентра и четко чувствую, когда оказываюсь в зоне видимости Варшавского. Платье прилипает к телу, а на ногах будто появляются утяжелители.
— Привет, — здороваюсь первой и стараюсь на него не смотреть.
— Привет, Кать. Как у вас дела?
— Даже не знаю, что тебе еще рассказать. Лия обо всем тебе докладывает...
— Это правда... Надо было согласовать наш внешний вид, я сегодня похож на твоего охранника.
С трудом заставляю себя повернуться и вижу светло-серый деловой костюм и черную шелковую рубашку, две верхние пуговицы которой расстегнуты. Черные кожаные туфли начищены до блеска.
— Ты мне льстишь, Адам… — медленно тянусь к воротнику его пиджака, чтобы посмотреть ленту на подкладке спинки.
Все просто: мне жизненно важно доказать себе, что я избавилась от любой неловкости. Вылечилась и отпустила. Отпустила его и... себя.
Варшавский каменеет и пристально, не дыша, изучает мое лицо.
— У моего охранника не может быть «Бриони», — тихо произношу и возвращаю воротник на место. Даже поправляю так, чтобы он лег ровно, при этом кончиками пальцев касаюсь кожи и ровно остриженных волос.
Делаю это под хрипловатый мужской смех и не успеваю сориентироваться, потому что тут же звучит громкая музыка, а ладонь Адама бережно обхватывает сначала мой локоть, а затем — дрожащие пальцы.
Мы попадаем в студию, залитую светом софитов. Студию, где хозяйствует сам исполнительный продюсер центрального канала — Арман Багдасаров. Все знают, что авторская программа — это всего лишь способ пообщаться о самых актуальных темах кино и телевидения в прямом эфире.
— Уже этой зимой в прокат выйдет самая ожидаемая картина года, съемки которой покрыты слухами и закулисными сплетнями. Развеять их, а может, и разжечь, я пригласил режиссера и продюсера проекта Адама Варшавского и… внимание, его обворожительную бывшую супругу — Катерину Шувалову-Бельскую, которая исполнит главную роль. Кстати, Катерина сыграет балерину Анну Шувалову — свою прабабушку. Об этом и о многом другом пообщаемся с нашими гостями…
Дальше Арман нас встречает, а я слепну от мигающих камер и света.
Сердце заходится от аплодисментов немногочисленной массовки, а тело прошибает восторг от происходящего и страх что-нибудь ляпнуть невпопад, поэтому инстинктивно сжимаю руку бывшего мужа, а он тянет меня за собой и помогает устроиться в кресле.
— Катерина, позволь сделать тебе комплимент. Как же благоприятно отразился на тебе развод!.. Выглядишь так, будто готова покорять Голливуд. Не меньше, — сухо произносит Арман.
Первая моя реакция — искреннее удивление. Багдасарову около сорока, и он не из тех, кто позволяет себе столь личные, фривольные замечания. Слишком серьезный человек.
Я отбрасываю локоны за спину, выпрямляю плечи и широко улыбаюсь. Сначала публике, затем ведущему напротив, отметив про себя, что в жизни он гораздо симпатичнее, чем на экране телевизора.
— Всем здравствуйте. Спасибо, Арман. Позволь сделать тебе ответный комплимент. Ты после развода тоже отлично выглядишь!..
Не знаю, где нахожу столько смелости. Во всем виноват повысившийся в крови адреналин или дурость?..
Громкий развод Багдасаровых два года назад не обсуждал только ленивый. Даже в Бресте.
— Вот что значит выждать паузу, — парирует Арман, и мы оба одновременно смотрим на Адама.
Я неимоверно горжусь собой, потому что впервые вспоминаю про Ирину безболезненно.
Варшавский хмурится, а затем сухо улыбается и, рассмеявшись, поднимает руки, говоря с присущим ему легким акцентом:
— Убит!.. Вы меня уели. Оба.
Здесь уже смеются все, включая многочисленных операторов и редакторскую группу.
— Катерина, Адам, расскажите, как вам удалось сохранить такие замечательные отношения, чтобы еще и работать вместе? Ведь расставались вы… мягко скажем, хм… громко.
Мы смотрим друг на друга, и Варшавский приподнимает брови, будто бы узнавая, желаю ли я ответить.
— Мы живые люди, Арман, — одаряю Багдасарова прищуренным взглядом. — Громко ссоримся, потом также громко миримся.
— И как же здорово, что зритель тоже за вами наблюдает.
— Согласна.
— А ваша дочка? Кажется, Лия…
— Лия, да, — киваю.
— Она уже подружилась с братьями?..
Я чувствую удар под дых и растерянно смотрю на Адама. Вопрос простой, но колючий. Его пока не могу воспринимать спокойно.
— Мы не воспитываем дочь публично, Арман. — Бывший муж тут же жестко расставляет границы и смягчает свою правильно поставленную речь улыбкой. Тоже холодной, но вряд ли кроме меня кто-то это заметит. — Давайте лучше поговорим о нашем фильме…
Глава 26. Катерина
Наконец-то разговор переходит в рабочую плоскость, и я снова отталкиваюсь от дна, вбираю в легкие бодрящий воздух свободы и наслаждаюсь жизнью, ведь второй не будет. Правда?..
Придерживая тонкую полу, чтобы вырез на платье выглядел целомудренно, внимательно смотрю на бывшего мужа, пытаясь прочесть на его лице что-то только свое. Ведь это человек, с которым мы создали нашу прекрасную дочь, а теперь работаем над фильмом и обсуждаем его на глазах тысяч зрителей.
— На каком этапе сейчас съемки? — интересуется Арман.
— Скажем так, начальный этап миновал, возникли некоторые