— Адрес знаешь?
— Сейчас узнаю.
Илья выпрыгивает из машины на асфальт и несется к крыльцу, на которой орудуют метлой кадеты. Пока я снова безуспешно пытаюсь дозвониться до Кати, возвращается уже с информацией.
Едем молча.
Оглушенный правдой жизни, паркуюсь возле ресторана «Кухни мира», занимающего первый этаж жилого дома.
Открыв стеклянную дверь, пропускаю Илью вперед и замечаю бурную реакцию на него от компании девчонок подросткового возраста. Это, несмотря на волнение, вызывает у меня улыбку. Кадет же ни повышенного внимания, ни противоположного пола не замечает. Видимо, он из тех, для кого самолеты — первым делом. Что ж? Может, и к лучшему.
Внутри шумно и пахнет домашней едой. Я осматриваю большой зал с длинной раздачей в центре и нависающими с потолка воздушными лентами.
— Вон они, — Илья несется в дальний угол.
Я расстегиваю верхнюю пуговицу на рубашке и пока иду, рассматриваю Кольку. Как-то по-другому теперь. По-новому. Сердце выполняет кульбит, и в моменте, кажется, что представлять любовь, как просила Катерина, уже нет надобности.
Страх за пацана обострил чувства.
Что-то похожее уже внутри.
Просто я об этом никогда не думал.
За заставленным тарелками столом, рядом с пропавшими мальчиками, сидит женщина в униформе. Она смотрит на меня свысока, не очень одобрительно.
— Ты зачем сбежал? — нависает Илья над Колькой. Тоже видно переживал, но неплохо это скрывал. — Ты дурак? А если бы тебя «эти» поймали… Ты головой думаешь?
Его младший брат, опустив голову, молчит. Только периодически всхлипывает. Боится расправы.
Знает ведь, что за все поступки надо отвечать.
— Илья. Сядь, пожалуйста. — Прошу, когда оказываюсь рядом и киваю подельнику, уплетающему булку с маком.
— Коля, это кто? — спрашивает официантка подозрительно и тут же удивленно прикрывает рот: — Ой, мамочки. — Узнает. — Вы ведь Адам Варшавский?
— Варшавский, — соглашаюсь, выдвигая стул.
— Коля, ты с ним знаком? Он тебе кто? — допытывается сердобольно.
— Папка мой, — тихо отвечает Колька, поднимая наконец-то на меня испуганные глаза. Тоже слезящиеся, как час назад у брата.
Илья хмурится, но никак не реагирует. Молчит.
Я устало растираю большим и указательным пальцами прикрытые веки и выдыхаю.
Каждому ребенку, даже большому, нужен значимый взрослый. Родитель. Тот, за кем он будет тянуться и кому доказывать, что чего-то стоит. Я никогда не любил мать, но поступил в театральный. Стефан не был близок с отцом, но именно его дело продолжает. Даже неосознанно мы должны все время чувствовать одобрение.
Чувствовать, что мы кому-то этом мире нужны. А как иначе?
— Что же вы, отец, ребенка не кормите? Мальчик такой голодный! — женщина вдруг наседает.
— Будем кормить! — тянусь и накрываю ладонью твердую, выбритую макушку. Ободряюще ее сжимаю. — Будем кормить!
***
Глава 62. Катерина
Контейнерный склад, расположенный на промышленной окраине Москвы, встречает нас странной пустотой, больше напоминающей обстановку хоррор-фильма. Все, как нас учили в театральном: пространство полное угроз и вызывающее чувство обеспокоенности.
— Отлично, — ворчу еле слышно.
Запахнув поплотнее плащ, осматриваю огороженную территорию, оборудованную контрольно-пропускным пунктом, на двери которого висит замок. При этом шлагбаум, под который мы заехали, оказался открыт.
Основную площадь склада занимает асфальтированная площадка с рядами стандартных морских контейнеров, установленных в три-четыре яруса.
Синие, желтые, красные, серые прямоугольники в огромном количестве.
— Как кинематографично! — говорит Аня, шаркая объемными кроссовками.
— Здесь должно быть что-то вроде офиса… — пытаюсь сориентироваться. После долгих петляний по транспортным развязкам и магистралям я, честно сказать, сильно устала. — Давай найдем кого-нибудь и все выясним. День сегодня нескончаемый…
Началось все со здания суда. Чуда, увы, не случилось. Куча журналистов, строгая судья в мантии, злорадствующие взгляды. Я все время ловила себя на мысли, что все это происходит не с нами: будто не моего отца судят за финансовые махинации, не мой брат предал другого брата, и не моя сестра ищет любую возможность обвинить моего любимого человека в подлости.
Хотя что именно здесь считать подлостью?
Большой вопрос.
Сначала мы с Аней кружили по городу ради того, чтобы встретиться с независимым журналистом «Известий», который занимается своим расследованием дела. После долгого разговора в тихом кафе мне до сих пор хочется помыться.
Оказывается, так случается, что в киноиндустрию приходят бизнесмены. В прошлом они уже успешно поработали в других сферах и прекрасно знают все входы и выходы. Как лоббировать свою кандидатуру в список государственного финансирования, в какие офшоры выводить деньги, как открывать компании-однодневки. И главное — каким образом проводить все по бумагам.
С таким бизнесменом по фамилии Капитонов и связался мой отец. Они сотрудничали больше пяти лет. Успешно сотрудничали — другим словом, воровали. И все бы ничего, но полгода назад, по документам появился новый партнер — ООО «СтройГарант». Генеральный директор — подставное лицо, а сетка аффилированных через юридический адрес организаций, привела нас с Аней на контейнерный склад.
Сестра все еще искренне уверена, что за всем этим стоит мой Адам. Я же жду не дождусь, когда услышу принесенные ей извинения и, мы заживем спокойно.
Последние дни Адам отсутствовал, а я — стыдно признаться — сильно по нему тосковала. Просто удивительно, как быстро женщина привыкает к хорошему. Еще недавно мне казалось нормальным проводить вечера и ночи в одиночестве. А сейчас все время хочется его рядом. Сильного, мудрого, не очень разговорчивого из-за усталости… Но рядом.
Если бы Аня знала, какое это счастье: прижаться к любимому мужчине и оставить все проблемы за пределами нашего дома.
Если бы она только знала…
Помотавшись среди царства контейнеров, мы проходим ряд автопогрузчиков и попадаем в еще одно. Здесь все выглядит заброшенным и еще более страшным. Тревога в груди усиливается, вместе с ней поднимается злость на сестру.
— Кажется, мы заблудились, — сердито поглядываю.
Начинает накрапывать мелкий, противный дождь.
— Все будет хорошо, пойдем туда, — Аня упрямо кивает вправо и накидывает на голову капюшон от толстовки.
— А почему не в эту сторону? — с раздражением смотрю влево.
— Господи, какая ты упертая, Катерина! — взрывается она.
— Это я упертая? — повышаю голос в ответ.
— Самая упертая. Все и всегда должно быть, только так, как Катя хочет, — она кричит, активно жестикулируя. Капюшон спадает с головы.