На семьдесят пятом этаже кабина неожиданно плавно остановилась и призывно открыла двери. У выскочившей вперёд Алёны в руке появился пистолет.
— На пол!
Я понимал, что замкнутое пространство лифта может стать ловушкой, поэтому, стоило услышать команду девушки, кубарем вылетел из лифта. Вышло не очень изящно, зато максимально близко к полу.
Лифт поднял нас не просто на 75 этаж, а в чей-то пентхаус. Хотя почему «в чей-то»? В пентхаус Левиафана Харинга.
В студии стояли мёртвая тишина и… дикий бардак. Здесь явно проводили тотальный обыск!
Не знаю, сколько времени мы так провели, — Алёна стояла у лифта с пистолетом в руках, а я сидел у стены. Всё, что мне оставалось делать, — ждать команды и вдыхать ужасный микс краски и перегара.
Наконец Алёна отмерла и, спрятав оружие, выдохнула:
— Чисто.
Я поднялся на ноги и увидел в центре вселенского хаоса лежащее на полу тело тщедушного мужчины в круглых очочках с треснутыми стёклами. Его голова покоилась в красно-бордовой луже.
Но не успел я выразить сожаление о его безвременной кончине, как мужчина всхрапнул и перевернулся на бок.
— Искусство потребляет алкоголь в огромных дозах, надеясь сдохнуть, забывая что искусство бессмертно, — задумчиво изрёк я, рассматривая вселенский бардак. — Классический пример саморазвития через саморазрушение.
На полу всхрапнуло согласное со мной тело. В центре этого поля битвы просматривался нетронутый вандалами уголок с диваном и стоящий напротив него мольберт.
Пробравшись туда, мы уселись на диван и молча уставились в панорамные, во всю стену, окна.
Ночь пыталась накрыть раскинувшийся внизу город, но тот успешно отбивался разноцветными световыми рекламами, шумом машин и бесконечной чередой людей, которые с высоты 75 этажа были похожи на муравьёв.
— Миша, ты всё слышал? — устало поинтересовалась Алёна. — Мне пора. Справишься?
— А куда я денусь, — усмехнулся я и, не удержавшись от подколки, добавил:
— Как ты там сказала отцу? Не учи, я уже взрослый мальчик.
— Пошути мне тут ещё, — проворчала Алёна, вставая с дивана. — Вот доберёмся до родового замка, пообщаешься денёк с моим папочкой, посмотрим, как язвить будешь.
Остановившись у лифта, Алёна смерила меня оценивающим взглядом и добавила:
— И вообще, раз ты такой умный, значит, самостоятельно сможешь объясниться с этим телом. Буду завтра во второй половине дня.
Девушка зашла в лифт, двери за ней закрылись, а я развалился на диване и практически сразу провалился в сон.
Аудитория напоминала комнату отдыха преподавателей университета, где я был ректором в прошлой жизни.
Хаотично расставленные столы, выделенный под обеденную зону уголок с кофемашиной и чайником. За столом сидели не юноши, а зрелые мужчины, среди которых присутствовала всего одна дама. Причем отпечаток прожитых лет состарил её лицо, но не фигуру. Ощущалось, как в аудитории постепенно нарастает напряжение.
В какой-то момент открылась входная дверь, и, постукивая по полу тростью, в аудиторию вошёл седой старик. Его интеллигентно-грустный вид просто кричал:
«Зачем вы потревожили пожилого человека? Нехорошо так поступать… »
Неспешно пройдя к окну, старик остался стоять спиной к остальным участникам этого… собрания. Взгляды всех присутствующих скрестились на нём.
Выдержав паузу, тот произнёс красивым баритоном:
— Володенька, это ведь ты разрабатывал операцию, где погиб мой младшенький?
Мужчина за ближайшим к окну столом встал, как на уроке, и хрипло ответил:
— Всё было спланировано и учтено. Видимо, Алексей допустил ошибку.
— Ты утверждаешь, что я плохо подготовил своего сына? — не поворачиваясь, произнёс старичок. — Мне кажется, Володенька, тебе пора на покой.
В глазах у стоявшего «Володеньки» мелькнуло отчаяние, а в руке материализовался нож. Сверкнув в свете угасающего дня, он прошёл сквозь фигуру старичка, не встретив сопротивления.
Послышался звон разбитого стекла, но за мгновение до этого рядом с Володей из теней соткался неясный силуэт. Небрежно вскинутая трость вошла мужчине в висок. Силуэт растворился в тенях, а старичок, всё так же стоящий у окна, негромко произнёс:
— Лариса, солнышко, смени Володю на его посту.
Дождавшись, когда тело «Володеньки» наконец-то рухнет на пол, закончил:
— Надо срочно закрыть заказ.
И только после этого медленно, словно сахар в горячей воде, растаял в пространстве.
Странный реалистичный сон закончился, сменившись сумбуром не связанных между собой кадров.
Не знаю, сколько это длилось, но в какой-то момент меня разбудило заглянувшее в окно солнце. Я только было потянулся, как меня заставил замереть хриплый возглас:
— Не смей шевелиться ещё пять минут! Иначе вышвырну вон!
Я на всякий случай замер и открыл глаза. За мольбертом стояло грязное вчерашнее тело и быстро наносило мазки на холст.
Через пару минут художник отошёл на несколько шагов назад и оценивающим взглядом окинул мольберт и меня.
— Всё, — прохрипел этот тип и направился ко мне. — Диван освободи.
Я вскочил с дивана, а он продефилировал мимо меня и рухнул на моё место, заснув, кажется, ещё в полёте.
Подойдя к мольберту, я просто охренел. На чёрном фоне сиял белоснежный камень с разбросанными на нём кубиками, грани которых были покрыты частями моего тела и внутренних органов.
Чем дольше я всматривался в этот кошмар, тем больше хотел найти санузел.
Прогулявшись по пентхаусу, нашёл не только санузел и кухню, но и, главное, относительно чистую комнату с экраном и клавиатурой.
Закончив с гигиеной, пошёл на кухню, где наскоро перекусил и сделал себе кофе. Налив его в большую кружку, на которой была нарисована оскаленная пасть медведя, направился в комнату с компом.
Электронный поисковик, продемонстрированный давеча Алёной, был запаролен.
— М-да уж, — пробормотал я себе под нос. — Если этот аппарат имеет защиту, то я в пролёте.
На всякий случай нажал на клавиатуре пробел. В центре экрана появился паучок. После нажатия на «вход» в верхней части экрана появилось поле «Ваш вопрос».
— Пора определиться с основной целью, — прошептал я.
Моя Надя рядом, и я должен быть возле неё. А раз так, то первым делом собираем информацию об императорской семье.
Не откладывая дела в долгий ящик, забил запрос: «Историческая справка по роду Годуновых».
— Любопытно, — пробормотал я, читая появившееся полотно текста:
Первого августа 1598 года Бориса Фёдоровича Годунова венчали на царство. Боярская дума поддержала кандидата, выбранного Земским собором. Первые два года правления Годунова считаются самыми благодатными. В состав России возвращаются утраченные ранее территории, строятся новые города и укрепляются южные границы. На новый уровень выходит образование. Идёт сближение с