Оставив Алёну переваривать сказанное, я опустился на четвереньки и стал ощупывать место встречи фигурки медведя и шаровой молнии.
— Тебе всё-таки плохо? — снова забеспокоилась она. — Тебя задели?
— Да нет же, — отмахнулся я. — Талисман ищу. Меня тут два мага поджарить пытались, если бы не он — прибили бы.
Если Алёна и удивилась, то ничего не сказала и даже последовала моему примеру и стала ощупывать примятую траву. Я представил, как мы выглядим со стороны, и решил, что так дело не пойдёт.
Усевшись на землю и вытянув ноги, проворчал:
— Заканчивай, Алён. В темноте мы ничего не найдем. С таким же успехом можно оберег на дороге поискать. Там хоть светлее.
Алёна же, хрюкнув от смеха, завалилась на спину и схватилась за живот.
— Не вижу ничего смешного, — демонстративно нахмурился я, глядя на неё. — Без талисмана я отсюда ни ногой. Он мне жизнь спас. Придётся или фонарь искать, или дожидаться, когда станет светлее.
Алёна после моих слов захихикала ещё сильнее.
Не нужно было быть ректором маготехнического института, чтобы понять — таким образом девчонка справляется со стрессом.
— Ой, не могу! — не переставая хихикать, выдавила из себя Алёна. — Ситуацию с моим бойцом вспомнила… Этот салага опоздал на вечернее построение. В оправдание выдал историю…
— Что за история? — Я решил подыграть девушке.
— Бегу, говорит, на построение, опоздать боюсь. Вижу — прилично одетый гражданин возле фонарного столба на карачках ползает. Я, конечно, у него поинтересовался, мало ли, вдруг помощь нужна. Он мне говорит, что ключи от машины потерял. Помоги, мол, найти. Ну я не смог отказать, мужчина в возрасте, да еще за спину держится и охает. Час искали, так и не нашли. Я его спрашиваю, уверен ли он, что здесь потерял. А он в ответ — нет, потерял их вон там. И показывает в сторону тёмного парка. Я давай возмущаться, чего он здесь-то тогда ищет? А этот дедок спокойно так выдаёт: «Так тут светлее!»
Пару минут мы истерично ржали над этим немудрёным бородатым анекдотом, снимая полученный во время боя стресс. Видя, как Алёна беспечно лежит на спине, я решил последовать её примеру и тоже завалился на спину.
— Слушай, а как, вообще, Михаил при такой насыщенной жизни умудрился не помереть до моего вселения?
— Миша, — Алёна повернула голову в мою сторону, — мне до безумия хочется услышать о другом мире, узнать, кем ты там был, как у вас там вообще всё устроено. Но сегодня, когда Стела отменяла клятву, она так же чётко дала понять — надо забыть про любопытство и принять тебя как названого брата. Так что забыли о вселении. Все проблемы с памятью валим на артефакт забвения.
— Да, это оптимальный вариант, — согласился я и переформулировал вопрос:
— В связи с моей потерей памяти напомни, как мне удалось дожить почти до восемнадцати лет.
— Ты был на домашнем обучении в нашем поместье, — начала рассказ Алёна. — Род Арзамасских многим стоит костью в горле, но лезть в наше родовое гнездо дураков нет. У нас все взрослые — воины не ниже пятого ранга. А десантура так и зовёт свои войска — «Сыны Игоря», в честь моего отца.
— В таком случае, как я тогда оказался на этой парковке? Да ещё и без охраны? — Мне надоело лежать, и я принял сидячее положение.
— Да была охрана, Миш, была. Но ты сам от неё слинял. Очень себя крутым почувствовал, взрослым. Всё орал: «Зачем мне няньки!» — усмехнулась Алёна.
— Зачем я туда вообще пошёл? Да ещё и флешка эта непонятная…
Алёна нахмурилась:
— Если б я знала… Эти три придурка даже твой переговорник полностью разбили. Информации вообще ноль.
Видимо, тема была ей неприятна, поэтому она решила её сменить:
— Ты, кстати, свой талисман как-нибудь назвал?
— Ещё не думал. Времени не было.
— Так подумай. Нам тут ещё долго куковать.
— А проблем… больше не предвидится?
— Больше нет.
— Ну нет так нет…
Убедившись, что опасности нет, я снова прилёг и уставился в звёздное небо. Предался, так сказать, воспоминаниям.
Надя ещё до нашей свадьбы как-то вытащила меня в поход. Правда, лежали мы не на сырой земле, а на пенке. Но тогда тоже были ночь, небо, звёзды. Казалось, в мире остались только мы и наша любовь. Ну а когда мне понадобилось отойти по зову природы, я, как истинный ученый, сумел запутаться в густом малиннике. И, продираясь сквозь кусты, начал рассерженно ворчать. Надежда, развеселившись, прозвала меня Михал Потапыч.
— А это мысль… — пробормотал я.
— Ты о чём? — удивилась Алёна.
— Имя своему талисману придумал.
— Это дело хорошее, — кивнула девушка. — И какое же?
Я принял сидячее положение и, улыбнувшись, произнёс:
— Потапыч.
В двух метрах от меня по траве разлился серебристый свет. Затем он разбился на маленькие зёрнышки, и они, образовав на мгновение фигуру медведя, разлетелись в разные стороны, как светлячки.
Полюбовавшись на внезапное световое шоу, я подошел к тому месту и поднял с земли фигурку медведя.
В разум проникли не сухие слова, а яркие картины эмоций:
Друг вернулся… Друг не бросил… Друг дал имя!..
Друга долго не было… Без друга плохо и холодно…
Друг в опасности! Друга пытаются забрать. Друга необходимо защитить!
Все эти видения-вспышки сыпалось на меня разрозненными фрагментами, но в итоге собрались в общий паззл. Древний медведь внятно донёс мысль:
Имя принято, пусть здравствует наш род во веки вечные. Зови! Приду и всех порву.
— М-да уж… — протянула Алёна, глядя на фигурку медведя в моих руках. — Никогда не слышала о таких артефактах,
— Это не артефакт. Это давно утерянный талисман-охранник нашего рода, — тихо озвучил я полученную от Потапыча информацию. — Чудо, что мы встретились в больнице.
— А может, и не чудо, — пробормотала Алёна. — Может, ты не случайно попал в ту больницу?
— Может, и так, — согласился я и, убрав талисман в поясную сумку, поинтересовался:
— Чего сидим, Алён? Кого ждём? Подвиги сами себя не совершат.
— Балабол, — усмехнулась Алёна. — Каким был, таким и остался. Даже артефакт забвения не помог. Слышишь звуки сирен? Сейчас