Уже собираясь выходить, я обратил внимание на несоответствие размеров машины и внутреннего пространства. Откинул спинки последнего ряда — под ними обнаружился стандартный идентификатор под ладонь.
Не успев подумать, что я сейчас делаю, машинально приложил к нему свою руку.
Вспыхнула голографическая панель. Цифры на ней начали быстро сменяться.
Десять…
Девять…
Восемь…
На «семь» до меня дошло — что-то идёт не по плану. Я вылетел из машины и рыбкой нырнул в придорожный кювет.
Чуйка не подвела. Спустя несколько секунд по ушам хлопнуло — микроавтобус вспух от рвущегося наружу яростного пламени, и дорогу захлестнула волна обжигающего жара.
Когда светошумовое представление закончилось, я вылез из кювета и, покачав головой, посмотрел на то, что осталось от машины. Выжженное пятно радиусом в три метра и жирные хлопья пепла. Не знаю, что за начинка была в микроавтобусе, но пламя испепелило практически всё.
Даже блокпост, и тот попал под удар. Не представляю, как это возможно, но часть стены просто-напросто испарилась.
Судя по ошеломлённому лицу Кузи, удивился не я один. Слуга рода, отчаянно жестикулируя, что -то говорил, но я не слышал ровным счётом ничего.
Не успел я испугаться, что полностью оглох, как постепенно начал возвращаться слух.
Что говорит Кузя, я до сих пор не слышал, но отлично понял, когда он поманил меня за собой. Делать здесь было больше нечего, и мы побрели в замок. И чем дальше, тем лучше я слышал.
К тому моменту, когда мы добрались до библиотеки замка, я уже начала различать Кузины сетования по поводу излишней активности некоторых молодых людей.
— Кузя, прекрати ворчать, — буркнул я.
Кузя подпрыгнул на месте и, широко открывая рот, зашептал:
— Ты чего орёшь, как ненормальный?
— А ты чего шепчешь? — парировал я. — Говори громче!
Он посмотрел на меня с подозрением и жестом пригласил сесть.
Я упал на стул, и Кузя, зайдя мне за спину, начал разминать сведённые мышцы шеи. Закончив с воротниковой областью, перешёл на спину, то и дело вдавливая пальцы во все болевые точки вдоль позвоночника.
Несмотря на болезненность процесса, слух окончательно восстановился.
Поблагодарив Кузю, я покосился на карту, — к счастью, опасности поблизости не наблюдалось. Как только мой организм осознал, что всё позади, на меня навалилась зверская усталость.
Внутренние часы показывали 04:02, и я, оставив Кузю дежурить у карты и наказав ему в случае чего срочно меня будить, отправился в свои апартаменты.
Улёгся на диван, но, несмотря на усталость, сон не никак не шёл. Взгляд случайно упал на лежащую на журнальном столике папку. Я решил взглянуть одним глазком.
Приложил ладонь к идентификатору. Лёгкий укол — и папка раскрылась.
На первом листе значилось:
'Миша, если ты открыл эту папку, значит, ты последний в нашем роду. Очень надеюсь, что переходный возраст закончился, и ты наконец взялся за ум.
Первое: не бойся встречи с главными Стелами. Для нашего рода это безопасно и даже полезно.
Второе: полностью доверять можешь только Арзамасским.
Третье: против нашего рода работают Мазеповы — ближайшая родственная ветвь Годуновых. Есть гипотеза об их связи с англичанами, но доказательств нет.
Четвёртое: в папке есть коды доступа к небольшим суммам, хранящимся в государственных банках.
Пятое: для твоего развития Арзамасским был передан артефакт. Пользуйся с умом — энергии в нём осталось совсем немного. Прежде чем выбрать курс обучения, ознакомься с дневником твоего двоюродного деда.
Шестое и последнее: на поместье я ставлю «Алмазный купол». Ключ для снятия — на старом месте. Там есть всё для возрождения силы нашего рода'.
Внизу документа стояла печать с изображением знакомого мне медведя.
Я смерил её задумчивым взглядом и прикоснулся пальцем.
В сознание тут же ворвался рыкающий голос:
— Бр-р-рат, пр-роблемы?
«Нет, — мысленно отозвался я. — Просто попалась печать с твоим изображением».
— Если пр-роблемы — р-рычи: «Бер-р-р-р». Угу?
«Угу».
— Тогда я спать. Кр-рыса — вкусно. Тепер-рь энер-ргии много. Всех пор-рвём!
На этой жизнеутверждающей ноте голос исчез, а я задумался.
Сна не было ни в одном глазу, и всё, чего я хотел, — поскорей изучить папку с документам. Но стоило мне убрать палец от печати, как лист тут же вспыхнул ярким, но не обжигающим пламенем и бесследно сгорел.
— Вот как… — пробормотал я, рассматривая оставшиеся в папке документы.
Ну как документы — две тонкие ученические тетради.
Я, не раздумывая, открыл первую.
29 июня 1908 года.
Наша экспедиция почти добралась до аномалии. Проводники категорически отказались подходить ближе чем на десять километров. Пришлось разбить лагерь, а мне с отрядом из двадцати бойцов самостоятельно двинулись дальше.
По пути мы столкнулись с сильно изменённой флорой. Из-под вывороченного пня вылез бурундук размером с кошку и попытался загрызть ближайшего бойца. Закололи бурундука копьями и продолжили путь.
Затратив более четырёх часов, мы вышли к границе аномалии. Её диаметр не превышал десяти метров. Стелы в округе обнаружить не удалось.
Вся флора и фауна проявляли агрессию. Утомлённые, мы вернулись в лагерь. Местные проводники предложили перенести стоянку в пещеру неподалёку. Дал согласие.
30 июня 1908 года.
Проснулись от сильного землетрясения. Вход в пещеру оказался завален. Воздух, поступающий из трещин, был наполнен дымом.
Три бойца и один проводник погибли. У остальных — травмы различной степени тяжести.
Определить время невозможно. Все часы, включая мой артефактный хронометр, остановились на отметке 07:03:05.
В пространстве разлито море энергии. С помощью мудр мне удалось поставить на ноги всех пострадавших и очистить воздух.
Запись веду при артефакте «Светлячок», который уже сутки работает без подзарядки. Как он не разряжается — не понимаю.
1 июля 1908 года.
Сегодня мы выбрались наружу. Стоящая в воздух пыль снизила видимость до одного метра. Мы установили фильтры на лицевые повязки и связались верёвками.
Двигались за местным проводником. Он ориентировался по стволам поваленных, всё ещё тлеющих деревьев.
Через десять часов вышли из зоны пепелища и остановились на отдых.
2 июля 1908 года.
Ночи, как таковой, не было — лишь серые сумерки. Всем снились кошмары. Я хоть с трудом, но проснулся. А вот четверо бойцов — нет.
Продолжив путь, мы наткнулись на металлический контейнер странной формы, напоминающий артиллерийский снаряд.
Ещё через два часа вышли к берегу Аваркитты, неподалёку от разрушенного стойбища эвенков.
У всех участников экспедиции, включая меня, началась лихорадка.
Записи на этом обрывались.
Учитывая, что буквы в последних строках сливались и прыгали,