Поляк! Как же я мог про него забыть! Точнее, не забыть, а временно списать со счетов.
Упав на пол, я откатился в сторону и, не обращая внимания на пробитое плечо, прыгнул за диван.
Вух!
По коридору пронеслась гулкая звуковая волна. Какая-то её часть залетела и в мою комнату. По мозгам ударило, словно кувалдой, в глазах потемнело, из ушей брызнула кровь.
Слово отреагировало на удивление оперативно:
На регенерацию необходимо пятнадцать процентов энергии.
Приступить? Да/Нет
«Конечно, да!»
Плечо запульсировало болью, зато вернулись зрение и слух.
Выглянув из-за дивана, я успел увидеть, как в коридоре призрак, вцепившись поляку в горло, медленно его иссушает. Фенициан бился в предсмертных конвульсиях, но мне было совсем его не жаль.
Убедившись, что опасность миновала, я вылез из-за дивана и вытер лицо рукавом халата.
— Ты что-то типа… вампира? — просипел я, следя за тем, как призрак медленно обретает плотность.
Ещё немного, и никто не сможет сказать, что ещё недавно он был полупрозрачным монстром…
— Спорный вопрос, — ответил призрак обычным голосом и, закончив свою «трапезу», отбросил оставшуюся от поляка мумию. — Допустим, ты иногда выпиваешь бокал хорошего вина. Ты от этого алкоголик?
— Понятно, — кивнул я. — В таком случае, может, у тебя и имя есть?
— Позволь представиться, — кивнул обычный на вид мужчина, — Прохор Михайлович Медведев. Внук основателя рода, первого соратника Годунова, а по совместительству — страж лабиринта.
— Даже так… — протянул я, соображая, как такое вообще возможно.
Я хотел было уточнить этот момент, но из коридора раздался чей-то стон.
Хотя, почему «чей-то»? Повар, не иначе. Живучий, зараза…
— Тебе придётся добить его самому, — процедил Прохор. — Я не могу — на нём благословение императора.
— Что-то мне в последнее время везёт на продажных поваров, — пробормотал я. — Слушай, Прохор Михайлович, а у службы безопасности не будет вопросов насчёт… всего этого?
— Как это «не будет»? — удивился мой дальний предок. — Обязательно будут.
— Тогда поступим следующим образом… — протянул я и, вспомнив, как исчезло тело Пырялы, мысленно позвал Потапыча.
В следующий миг у моей ноги материализовался подросший медвежонок. Вот только, вместо того чтобы выполнить мою просьбу, он, радостно порыкивая, бросился к Медведеву.
Ноги призрака подкосились, и он рухнул на колени.
— Бэр, Бэр, родненький!
Потапыч лизанул его в нос, а потом и вовсе перевернулся на спину, подставляя пушистое брюшко.
— Опять стал мелким, спасая наш род… — прослезился страж, почёсывая мишке живот. — Как же я по тебе скучал! Ведь фамильяра может призывать лишь глава рода…
Прохор Михайлович поднял на меня удивлённый взгляд и протянул:
— Вы там, в семье, совсем все с ума посходили? Юнца главой выбирать…
— У нас теперь демократия, — отшутился я. — Сам себя выдвинул, сам единогласно выбрал.
Прохор Михайлович нахмурился, явно пытаясь осмыслить эту диковинную фразу.
Я же, воспользовавшись повисшей паузой, подошел к дверному проёму и выглянул в коридор.
Повар, поскуливая себе под нос, пытался ползти в сторону лифта.
— М-да уж…
Виртуальная подготовка в хрустальной капсуле на славу научила меня убивать. Я не впадаю в ступор и не рефлексирую ни во время боя, ни после. Но быть палачом…
Понимаю, что эта тварь продала мою жизнь за гроши, но на душе всё равно скверно. Впрочем, оставлять за спиной врагов я точно не намерен.
— Жадность сокращает жизнь до минимума, — бросил я в спину ползущему по коридору повару. — Потапыч, он твой.
Медвежонок, вскочив, вразвалочку побежал по коридору и запрыгнул на спину взвизгнувшему повару. Втянул в себя воздух, — и тело уже привычно исчезло.
— Р-рад был встр-рече… — проворчал подросший Потапыч и, сладко зевнув, добавил: — Спать! Быстр-ро р-расти.
С этими словами он растворился в воздухе, оставляя меня один на один с Прохором Михайловичем.
Страж озадаченно потёр лоб и протянул:
— Так кто же тебя всё-таки выбрал главой рода?
— А нет больше рода, — горько усмехнулся я. — Остался я один. Да и то — каналы выжжены, магии ноль. И по два раза на дню убийцы в гости захаживают.
— Как же так⁈ Император куда смотрел? Хотя… Давненько я его не видел.
Я молча пожал плечами и, вернувшись к себе в номер, без сил упал на диван.
— Слушай, а какой сейчас год? — донеслось мне вслед.
— Две тысячи двадцать шестой.
— Обалдеть… Значит, я триста лет проспал.
Он двинулся за мной и застыл на пороге.
— Эй, родственничек, тебя как величать-то?
— Михаил, — буркнул я, — да ты проходи. Я в душ схожу и пообщаемся.
С трудом заставив себя подняться с места, я зашёл в ванную и прикрыл за собой дверь.
Сбросив грязный халат, встал под обжигающие струи контрастного душа. Бурая вода уходила в слив, но, увы, не смывала накатившую апатию.
Слишком уж много на меня навалилось событий, словно свора псов на медведя…
Да, я пока что отбиваюсь. Но это тупик. Только удар на опережение может принести победу. А вектор для удара скрыт пеленой этой войны. Именно это и удручало.
Снова взглянул в зеркало. Там стоял затюканный судьбой парень со шрамом, рассекающим причёску, словно пробор.
«Не, так не пойдёт».
Я представил, как медленно, со вкусом, расправляюсь со всем родом Мазеповых. Как по волшебству, взгляд у парня в зеркале тут же стал хищным.
Следом вообразил, как иду к принцессе Надежде, признаюсь ей в любви, а она бросается мне на шею.
С лица парня исчезли черты замученного циркового мишки. Теперь там стоял голодный и злой медведь-шатун, знающий свою силу.
Вот такая «упаковка» и позволит втоптать все неприятности в грязь обыденности!
Накинув новый халат, я вышел в гостиную. Прохор Михайлович чинно сидел за столом, нет-нет да и бросая задумчивые взгляды на дверной проём.
— Значит, говорите, страж лабиринта? — протянул я, усаживаясь за стол.
— Именно так, — кивнул призрак. — Наш предок, твой полный тёзка, Медведев Михаил Вячеславович, при Борисе Годунове служил ключником. Деятельный был, на месте усидеть не мог.
Прохор Михайлович усмехнулся себе под нос и продолжил:
— Шило, стало быть, у него было в одном месте. Оно-то и сподвигло Михаила изучать подземелья Кремля. Все свободное время там пропадал. И однажды забрёл куда-то очень далеко, пролез в дыру в