– Ярь, лети наверх и подержи дверь открытой, – попросила я. – Пусть Саж сам заберёт этого своего… помощника. А я ещё немного осмотрюсь.
«Одну минуту, – Ярь тоже исчез в нише. – Попробую дозваться. Если Жалёна в подземельях, я её услышу. Вообще услышу всякого, кто сейчас не спит, – на двух подземных кольцах точно».
Пока помощник высвистывал неспящих покойников, я прислонила посох к стене и ещё раз внимательно обшарила склеп – отходной стол, пол, стены, потолок, чашу фонтана, тайники и сокровища силды (с каким-то платяным старьём). Каждый угол осмотрела. Понятия не имея, что хочу найти, и жалея, что нельзя впустить в склеп ищейца. Вернее, впустить-то можно, но если он не знаком близко с покойницей, то не продержится здесь и минуты. Хватит ли ему этого времени?
Сажену, впрочем, спускаться было необязательно. Когда я осматривала факелы, в фонтане что-то тихо и знакомо звякнуло. А потом выскочило из чаши, опутанное очередной ветвистой молнией, метнулось вверх и исчезло.
Вероятно, на этом всё.
Свист в нише затих. Ярь выпорхнул оттуда и сообщил:
«Только спящие. Даже двое беспокойников».
– Уходим, – я подхватила тяжёлый посох.
Ярь присмотрелся к мешочку и нежно, точно подзывая, засвиристел. Молния дёрнулась, взлетела вместе со своей добычей и исчезла в алой вспышке. Я закрыла нишу, с трудом закинула на плечо потяжелевший посох и побрела к выходу. Склеп пока убирать не буду. Неизвестно, где силда Жалёна. И неизвестно, всё ли я нашла. Надо осмотреть склеп повторно и свежим взглядом.
А наверху Сажен с Ярем уже распотрошили мешочек, и я не удивилась, обнаружив в нём всё те же дырявые медно-рыжие монеты. Подозревала это с самого начала – когда ищеец помчался по следу в склеп силды. И ещё одна монетка лежала на скамейке, по-прежнему оплетённая чёрной молнией.
– Ну что? – устало спросила я, поправляя посох.
– Плохо, – Сажен выглядел мрачным и сердитым. – Эти монеты тоже порченые, той же рукой и тем же наговором. И всё, больше никаких следов. Получается, Жалёна пакостила – и наговор её, и монеты, и она же бросила их в воду. Что у тебя?
– Силда не спала на отходном столе две седмицы точно, – хмуро сообщила я. – Или больше. Разбудить её могло что угодно. А мы бы этого не заметили, если она не покидала свой склеп. И силда Жалёна могла испортить воду, используя свой фонтан.
– А знаки в святилище? Их она тоже могла испортить?
«Да», – свистнул Ярь.
– Могла, – кивнула я. – Это же по сути большой отходной стол. Защита не пропускает туда живых, кроме смотрителей, зато мёртвые пробираются запросто. А иногда мы их сами туда приводим – когда в покойнике силы через край. Святилище быстрее отходного стола забирает излишки силы и отдаёт больше своей. Силда могла пробраться туда ночью. Но здесь одно «но», Саж, – она там бы и осталась. Уснула бы.
– А если её кто-то туда привёл, а потом забрал – прахом? – предположил Сажен, рассматривая монеты.
– На ночь кладбище закрывается, – возразила я. – И ворота, и калитки. И поднимается дополнительная защита. Ни живой не проскочит, ни мёртвый.
«И вообще-то сначала у нас с водой проблемы случились, а потом знаки опустели. Вечером – вода, сегодня утром – знаки, – напомнил со спинки скамейки Ярь. – Теперь мы знаем, отчего проснулись покойники, так что вчерашние странности со знаками отменяются».
Ну да. Я-то забеспокоилась, решив, что сила в знаках святилища иссякла, поэтому столько народу разом проснулось. А оказалось, нет: со знаками всё в порядке, и дело в испорченной воде. Которая, кстати говоря, могла и «старичка» в тот же вечер растревожить – в глубинных склепах тоже есть крохотные фонтаны (сейчас, естественно, уже все замолчавшие). Вот «старичок» и глотнул ночью силы, чтобы снова уснуть.
Да, похоже на правду.
Я объяснила это Сажену, но по недовольному лицу ищейца поняла: его что-то не устраивает. Он что-то ещё чует, но что именно, пока не понимает.
– Ладно, – Сажен ссыпал монеты в мешочек. – Остальное завтра. Пришли мне адрес родственников силды, поговорю с ними утром. На кладбище же её, как я понимаю, нет.
– Нет, – я досадливо поморщилась и глянула на ищейца искоса: – Только ты… как-нибудь осторожнее поговори. Иначе мне от Управы достанется за недосмотр. Сбежавший покойник – это серьёзное нарушение. Хотя все знают, что с кладбища они сбежать не могут – защита не выпустит, – но за недосмотр всё равно наорут. И проверку какую-нибудь устроят. А мне и так некогда.
– А сместить могут? – он нахмурился.
– Потомственных – нет, – я качнула головой и снова поправила на плече посох. – На нашу кровь тут много чего завязано – и защита кладбища, и постройка склепов, и работа святилища. Смотрители, конечно, все немного друг другу родственники, но разбавленная кровь – это не родная. Пока есть хоть один, кто продолжает род первого – в моём случае красного – смотрителя, его не сместят. Но жизнь испортить могут. И обеспечение урезать.
– И всё же кто-то зачем-то здесь пакостит, – задумчиво заметил Сажен. – Если бы кто-то хотел получить твоё место, пакости были бы объяснимы. Да, испортить тебе жизнь, нажаловаться в Управу – и перехватить должность. Но раз нельзя…
– Нельзя, – твёрдо сказала я. – Меня отсюда не выпустят, даже если сама захочу уйти. Даже если совсем работу заброшу. И никому не позволят передать посох. Разве что мужу, но и тот должен стать для Красного своим. Работать здесь смотрителем может любой, кому Красное по душе, но взять родовой посох – только родной кладбищу чудесник. Или кровью родной, или духом. А без посоха сила старшего не раскроется, и управлять кладбищем будет трудно.
Не говоря уж о том, что посох надо приручать. Он тоже кому попало в руки не дастся. Только своему.
– Подумаем, – подытожил ищеец. – Понаблюдаем. Совершенных преступлений без следов и проколов не бывает. Все оступаются. Все следят. Найдём, – и ободряюще улыбнулся.
– Надеюсь, – тихо отозвалась я. – Поужинаешь?
Хотя больше всего мне не гостеприимную хозяйку изображать хотелось, а упасть и уснуть. Даже прямо здесь, на лавке у склепа.
– Нет, побегу в город, – обрадовал Сажен. – У тебя и без меня развлечений хватает. Но спасибо. Адрес не забудь.
– Силд Дивнар предупреждён, – вспомнила я.
– День обещает быть нескучным, – ищеец отчего-то повеселел. Достал плащ, распихал по карманам находки и попрощался: – Тихой ночи, Рдянка.
Вот да. Сейчас меня хватит в лучшем случае на пару «мостов».
– Доброй, Саж. Спасибо за уборку. Я думала, ты пару участков выметешь, а ты всю обитель…
– Это ерунда, – перебил он, одеваясь. – Ты на