Я подождала, пока он запишет наговор, и тихо спросила:
– Как думаете, что происходит? Вроде как никто ничего не знает и не понимает, но мне почему-то кажется, что нет. Что есть варианты, но их или боятся озвучивать, или не хотят.
Блёднар повертел в пальцах грифель:
– Дивнар крайне скрытен и неохотно делится предположениями, но он всегда такой был. Говорит, только если уверен, а если нет – молчит до последнего. С другими старшими я ещё не общался, и если исходить лишь из того, что мне известно от вас с Саженом… Лично мне, Рдяна, это очень напоминает то, что случилось пятьдесят лет назад на Белом кладбище. Когда один знакомый тебе старший смотритель не пожелал до конца дней служить средним и под началом младшего брата. К счастью, ему хватило и ума – смирить гордыню, и мудрости – принять свой путь. А кому-то может не хватить. Зато самоуверенности, гордости и обиды будет через край.
– И тогда он решит захватить кладбище и посох? – не поверила я. – Захватить? Это невозможно! Посох нельзя взять силой! Он даётся лишь с согласия кладбища! И вон вообще-то… в некотором смысле разумен и с душой. Сам выбирает смотрителя
– А если ни один смотритель с бедой не справляется, а опасность сильна? – прищурился Блёднар. – Кладбище может пойти на сделку, чтобы и себя спасти, и своего потомственного смотрителя. Особенно – чтобы спасти смотрителя. И я уверен, Рдяна, что Красное отдаст посох кому угодно, даже нашему шутнику, даже любому пришлому злодею, лишь бы спасти род красных смотрителей. Даже если они здесь навсегда останутся обычными помощниками. И посох подчинится.
Ярь возмущённо засвиристел: мол, ты чего так плохо думаешь?
– Почему плохо? – удивился Блёднар. – Наоборот, хорошо. Жертвенность – это сокровище человеческой души. И души кладбища тоже.
Ярь замолчал и потупился.
– Это первый вариант. Потому, думается, все молчат – боятся, что из их семьи отступник. Сами потихоньку ищут. А второй вариант – тайники. Какие ценности скрываются в кладбищенских тайниках и склепах, ты знаешь. Несметные богатства – деньги, знания, бесценные амулеты, древние мощные артефакты… Ради них стоит потрудиться. Нас отвлекают, чтобы добраться до необходимого. И это тоже может делать кто-то из нас – на любое кладбище проникнуть, куда получится, лишь бы проникнуть. А после – ограбить и на материк. И жить припеваючи. Но, думается мне, Рдяна, есть и третье. И четвёртое. Мало пока исходных, чтобы понять намерения неизвестного.
– Наблюдаем, – подытожила я и уставилась на карту, запоминая нужные участки.
Недавняя злая шутка обретала пугающие очертания. И колодцы от неё не защитят, нет. И прорехи не залатают, и прежнюю защиту не восстановят. Но они насытят землю необходимой силой и будут питать её столько, сколько потребуется – нам, чтобы защитить и кладбище, и себя.
– Давай вместе первый колодец сделаем? – мягко предложил Блёднар.
Я кивнула, прихватила фляжку с чаем и отправилась в коридор – обуться, одеться…
«Рдян, если ты вечером не будешь работать и возьмёшь посох только завтра, я смогу поставить на границах защиту, – Ярь вспорхнул на моё плечо. – Незримую, неощутимую и очень неприятную. Праховую».
– Праховую? – оживился Блёднар. – Нам она не по зубам, даже не всякому хозяину кладбища хватит на неё сил… и терпения. Больно много мелких знаков в вязи. Можно посмотреть?
«Можно даже помочь, – свистнул Ярь. – Тогда к утру управлюсь».
Праховая – это выход… Во-первых, она защищала от мёртвых безумцев – да, стирала их в прах. Во-вторых, отпугивала вменяемых покойников так, что они на десять шагов к ней приблизиться не могли. Даже верные звери. А в-третьих, она привязывалась к колокольчику: дотронешься – пройдёшь и попадёшься Ярю, не дотронешься – обзаведёшься несмываемым праховым следом и попадёшься ищейцу.
«Вплету её и в дневную, и в ночную, – добавил Ярь. – А ты доработай-ка главный колокольчик».
Точно. Дед когда-то снял с него наговор «звон к звону», чтобы он не звонил самостоятельно на всех подряд – на звук любых шагов, раздающихся от калиток, ворот или «мостов». Его раздражало, когда колокольчик звонил на приход того же силда Дивнара или Мстишки, которая бегала ко мне в гости каждый день. И Яря тоже отвлекало от работы.
Пора это исправить – нужный наговор очень простой. И колокольчики не будут звонить лишь на своих – на меченых любым кладбищем. Так мы обезопасим себя хотя бы от тех, кто любит заходить без приглашения и исчезать незаметно.
– Спасибо, что напомнил. Доработаю. Ставь праховую, – согласилась я, спускаясь с крыльца. – Посох твой.
А я тогда домом займусь. Хотела же второй этаж убрать и открыть его для гостей? Бойтесь своих желаний. Кстати, я бы и сама наверх переехала вместе с книгами предков – старая библиотека больше и удобнее.
Решено. Перееду, стряхну пыль с книг и дневников, наведу в них порядок и заодно вспомню прочитанное. Сейчас все знания нелишние.
На улице Ярь вспорхнул с моего плеча и закружил рядом с ближайшей лавкой – именно там весной случился прорыв силы, да такой, что мы до сих пор используем порождённые им огоньки.
– Думаешь, мы не справимся? – я оперлась о посох и улыбнулась.
«Думаю, я успокоюсь, если ты всё сделаешь безошибочно, – примиряюще просвиристел Ярь. – Колодец – вообще-то ритуал, близкий к старшему смотрительству. Я всегда буду следить за твоими первыми ритуалами и наговорами».
– Да понятно, – хмыкнула я, поглядывая в ожидании Блёднара по сторонам.
По небу ползли тяжёлые многослойные облака, и в их просветах то и дело мелькало солнце. У земли ветра не было, но тяжёлые макушки деревьев шумели и волновались, роняя бесконечную листву. А новый смотритель завис у неопрятных кустов, росших вдоль тропы.
– Надобно подстричь, – озабоченно заметил он. – Ты же не против? Спасибо. Всегда любил возиться с растениями. Леса ещё прочешу – посмотрю, что подлечить, что подстричь, где мёртвые ветви или деревья убрать… А своих навещу – попрошу у сестры семена и саженцы. Весной цветов и новых кустов насадим, красоту наведём… – Блёднар подмигнул.
– Я только за, – заверила сразу.
Красотой на Красном только мама занималась. Цветы-многолетки, которые каждую весну расцветали в клумбах, – её рук дело. Я за цветами следила – поливала и вредителей наговорами гоняла, – но между делом.
– Ну, начали? – Блёднар подошёл, черкнул посохом по земле и шепнул наговор.
Земля рядом