— Вот у нас один мальчик занятия пропустил, а нам по арифметике и по географии новое объясняли как раз в этот день. И потом ему часа… может быть, четыре пришлось просидеть, чтобы самому все выучить, потому что он объяснений Ксении Львовны не слышал и никак не мог задачи понять. А если бы он… — Андрюша глотнул воздуху, потому что дыхания у него не хватило, так он частил, и осекся.
— Не пропустил, — подсказал Терехов.
— Да, если бы он не пробегал на своем одном коньке целое утро на чужом дворе, чтобы мама его не увидела, тогда и…
— Опять запнется, — сказал Петя Ване, но мальчик закончил решительно:
— …и понял бы все задачи!
— Тоже верно, — кивнул Терехов. — Из-за прогула получилась у этого мальчика непроизводительная трата времени. Своего, да, может быть, и товарища, потому что, наверно, ему кто-нибудь объяснял непонятные задачи. И надо этому лентяю поскорее исправляться, чтобы стать впоследствии хорошим работником. Но знайте, ребята, что плохие отметки учеников наносят большой материальный ущерб государству уже теперь, сразу, несмотря на то, что пионеры еще не строят дома и пароходы и в шахты не спускаются. Как-то мы с приятелем подсчитали, во сколько обходятся стране два второгодника. Только два, но мы уже все сосчитали: и часы преподавательские, и стоимость ремонта школы, и тетради, которые он лишний год изводил, — словом, все, что на ученика тратится. Ну, и вышло… — Терехов назвал такую сумму, что по залу вздох прошел. — Что? Удивились? Вот и сообразите, что для школьника — коли любит он свою Родину! — выполнение учебной программы такое же дело чести, как для рабочего — выполнение производственного плана. А без дисциплины учебную программу не выполнишь!
Напоследок Терехов рассказал о том, какое огромное значение придавал дисциплине замечательный советский летчик. Чкалов. Говорил он со знанием дела, употребляя «летные» термины.
— Откуда вы так хорошо знаете про самолеты? — смело спросил его Вадим. — Вы ведь не летчик?
— А я вот уже три года в аэроклубе занимаюсь, — ответил Терехов. — И о Чкалове всю литературу прочитал.
Потом вышел на сцену Митин отец — капитан Огурцов — и красочно описал борьбу моряков со штормом, и все ребята поняли: вот где нужны мужество, выдержка и беспрекословное подчинение дисциплине!
Во время перерыва все осматривали стенную газету, выпущенную к сбору.
— А ты написал что-нибудь в газету? — ревниво допрашивала Степу мать. Птицыну пригласила прийти на сбор сама Анна Афанасьевна.
— Все писали, и я писал! — небрежно отвечал Степа, увертываясь из рук матери, которые все тянулись к нему: то воротничок и галстук расправить, то рубашку одернуть.
Отчаявшись удержать возле себя сына, Птицына стада разговаривать с Евдокией Степановной. Растроганно, с радостно бьющимся сердцем слушала она похвалы своему сорванцу.
— Душевный, хороший паренек ваш Степа. Он в старших классах отличником будет, вот увидите!
Птицыной бесконечно хотелось верить тому, что говорила Белухина о ее сыне.
— Степан мой и то говорит: «Двойки изничтожили, теперь тройки в отряде изничтожаем», — сказала она умиротворенно, но тут же привычно нахмурилась, заприметив, как Степа по-дружески двинул кулаком в бок какого-то мальчика, едва устоявшего на ногах. И это здесь, на сборе.
Показанная после перерыва инсценировка вызвала смех и бурное одобрение зрителей. Сочинил ее Петя сам. Называлась она: «Сказка о том, как один мальчик уроки учил». Содержание ее было таково.
Одному мальчику — Петя нарочно оставил его без имени, а то обязательно найдется кто-нибудь, кого так же зовут, и ребята его дразнить будут! — мешали учить уроки кот, щенок, футбольный мяч и шахматы. Все эти предметы, одушевленные и неодушевленные, все маскарадно разодетые, скакали вокруг мальчика и выхватывали у него из рук учебники. Мальчик на них сердился. Однако всем было совершенно ясно, что он сам кругом виноват. Когда поднялся занавес, все предметы и животные спокойно лежали или сидели на своих местах, а мальчик учил уроки — никто ему не мешал. Но вскоре мальчику наскучило учить уроки, и он начал развлекаться: подразнил щенка, дернул за хвост кота, толкнул ногой мяч, потрогал шахматы, и в конце концов все они «напали» на него. Мальчик спасся бегством, крича: «Мне не дают заниматься!» На этом сценка и кончалась.
После инсценировки пионеры спели песню и председатели объявили сбор закрытым. Все весело расходились переговариваясь.
К Валентине Ивановне подошли Петя, Ваня и Игорь Пухов, который хохотал над Петиной пьесой громче четвероклассников.
— Ну как, хорошо прошел сбор? — спросил вожатую Петя.
И по блестящим, мечущим искры глазам Пети она поняла: он считает, что все превосходно, и ждет заслуженной похвалы.
— Ничего, по-моему, — сдержанно ответила Валентина Ивановна.
— Только «ничего»? — плачевным тоном спросил Петя.
— Молодцы! Молодцы! Мне понравилось! — шумно одобрил Пухов. — Подумайте, Валентина Ивановна, два самых недисциплинированных вожатых, и провели такой хороший сбор о дисциплине! Игра судьбы! Да шучу, шучу! — отскочил он от Пети, который состроил свирепое лицо.
— Разумеется, мы далеко не исчерпали тему, — сказал Петя с сожалением. — Можно было и о спортсменах поговорить, и о циркачах. Всем нужна дисциплина. А географы, геологи… У-у-у!
— Все профессии все равно не охватить, — негромко промолвил Ваня. — И не в этом дело!
— Конечно, не в этом, — поддержала его Валентина Ивановна. — Продолжай, Ваня. Ты что-то хотел сказать…
— Главное, по-моему, чтобы какая-то очень важная мысль утвердилась у ребят в головах. Дело не в количестве сведений, ими полученных, хотя и это важно, а в том, чтобы они задумались о дисциплине, сознательнее стали бы относиться к учению, пионерским поручениям. Ну… Я не умею объяснить…
— Нет, почему же? Ты правильно говоришь, — одобрительно кивнула Валентина Ивановна.
— Я нахожу, что мы с Ваней определенно поумнели после этого сбора, — заявил Петя. — Пока пионеры готовились к сбору, на сколько вопросов нам пришлось им ответить и для этого сколько книг почитать, со сколькими людьми поговорить!
— Ну, ты вряд ли поумнел! — хихикнул за его спиной Пухов.
— У нас поразительно несознательный член комитета по пионерской работе, — не поворачиваясь, меланхолическим тоном отпарировал Петя. — Вы не находите, Валентина Ивановна?
— Я надеюсь, — сказала Валентина Ивановна, — что с течением времени все вы поумнеете. Я твердо надеюсь на это!
Задумчиво, ласково и заботливо смотрела она на стоявших перед ней подростков: «Мальчики вы, мальчики! Как много хорошего, радостного и трудного, очень трудного еще будет у вас впереди!»