Куила Рей
Таким образом, когда от астрономов наконец пришло известие, что Солнцу не продержаться и недели, было вырыто уже двадцать огромных пещер. Работа кипела день и ночь, чтобы обеспечить хотя бы относительный комфорт для тысяч переселенцев. На поверхности Земли стоял великий плач — мир завороженно, в ужасе наблюдал за тем, как гаснет светило. Потерять его тепло было тяжело, но ещё тяжелее оказалось смириться с необходимостью спуститься в сырой подземный «подвал». Это было почти невыносимо для изнеженных мужчин и женщин, привыкших жить в роскоши под защитой могучих машин, даровавших им всё необходимое.
Куила Рей, возвращаясь на своем флайере из обсерватории, где провел почти всю жизнь — с тех пор как вышел из Города Детей, — думал обо всем этом. Флайер был построен несколько тысяч лет назад. Когда-то он представлял собой новейший тип летательных аппаратов легче воздуха, созданных Наукой. Он оставался таковым и поныне, ибо ничего лучшего так и не изобрели. Флайер парил в разреженном воздухе планеты, словно пузырь, и формой действительно напоминал пузырь. Это была идеальная сфера, изготовленная из материала, похожего на стекло, но свойства его отличались от того хрупкого, ломкого вещества так же, как ночь отличается от дня. Древние называли его Алу. Оно было прозрачно, как воздух, но прочно, как сама Земля, податливо, как глина, и легче самого воздуха. Ни величайшая тяжесть не могла раздавить его, ни острейшее лезвие — поцарапать поверхность.
Внутри этой несокрушимой кабины, в кресле, обтянутом плотным кожеподобным материалом, сидел Куила Рей; спинка кресла откидывалась, и в нём можно было поспать. Ноги его покоились на мягкой подставке, а перед ним, от края до края кабины, тянулась панель с рычагами управления. Под креслом, в небольшой металлической коробке, занимавшей не больше кубического фута, помещался мотор. Рядом стоял кислородный баллон, размером вдвое больше мотора.
Летая на высоте в тысячи футов от земли, человек обнаружил, что на таких высотах разрежённый воздух слишком скуден, поэтому каждый летательный аппарат снабжался кислородным баллоном. В нём было достаточно драгоценного газа, чтобы поддерживать жизнь пилота в течение ста часов. Открытый клапан в борту сферы впускал ровно столько внешнего воздуха, сколько требовалось, чтобы, смешавшись с содержимым баллона, восстановить необходимый баланс кислорода в кабине. Мотор, хитроумный и в то же время поразительно простой, использовал в качестве топлива углекислый газ, выдыхаемый пилотом, тем самым поддерживая чистоту и свежесть воздуха. Отходы работы мотора выбрасывались наружу через другое отверстие.
Взойдя на борт флайера, Куила установил указатель курса на Центральный Город и повернул высотомер на оптимальную для полёта отметку. Ему оставалось только ждать прибытия в пункт назначения. Если бы он мог видеть землю, над которой летел на высоте, необходимой, чтобы избегать неровностей поверхности, она не заинтересовала бы его ни в малейшей степени. Ибо там, где бессчетные века назад буйствовали прекрасные деревья и дикая тропическая зелень; где искрились на солнце самоцветные озера; где радостно порхали яркие птицы и носились крикливые обезьяны (в той части света, что некогда звалась Бразилией), теперь не было ничего, кроме пустоши — серой, унылой и холодной, чей лик напоминал изборожденное морщинами лицо старика.
Куила вез с собой коллекцию древних книг и архивов, найденных им за годы жизни. Долгими часами он изучал их, и в эти часы он жил не в бесплодном мире настоящего, а в прекрасных залитых солнцем временах далекого прошлого. В книгах он читал о великолепии Солнца, о бескрайних, вечно движущихся водах (теперь ставших льдом), о зелёных счастливых землях, о Луне, освещавшей ночное небо. Ах, если бы можно было отправиться в мир, столь же свежий и юный!
Лишь когда он почувствовал нарастающую духоту — признак того, что углекислый газ перестал поглощаться мотором, — он понял, что что флайер остановился и теперь парит, как мыльный пузырь, над городом.
Как и любое уцелевшее творение рук человеческих, Центральный Город был воздвигнут в глубокой древности. Здесь находилось сердце некогда великой державы Земли. Здесь заседали Пятеро — совет ученых, направлявших судьбы человечества. Здесь жили величайшие из людей. Здания возвышались на тысячи футов, каждое представляло собой целый город, соединённый с соседями бесчисленными воздушными путями для пешеходов, наземных и воздушных машин. Несколько главных артерий все еще использовались немногочисленным населением. Но по большей части город, когда-то вмещавший тридцать миллионов человек, лежал мертвый; небоскрёбы были пусты и холодны, хотя до сего дня на них не было видно и следа разрушения. Можно было переходить из комнаты в комнату и находить вещи прежних владельцев в идеальном порядке. Угасание расы было постепенным. Не было поспешного бегства. Была лишь медленное разложение вполне довольного собой народа.
Куила Рей осторожно направил свой флайер вниз, к крыше, пожалуй, самого гигантского небоскреба в городе. Приближаясь, он увидел, что крыши окрестных зданий, как и та, на которую он намеревался сесть, заполнены людьми. Для его машины освободили место рядом с ангаром, и небольшая группа людей отделилась от толпы, чтобы помочь ему закатить флайер под навес.
Стоявший рядом седой старик обратился к нему:
— Это последний раз, когда ты летал по воздуху этого обреченного мира, о Рей, — пробормотал он и вздохнул.
Куила нахмурился, услышав это напоминание, и, не ответив, протиснулся в самую гущу толпы. Он нашёл путь к одной из будок с лифтом, вошёл и нажал кнопку этажа, расположенного на тысячу футов ниже.
Спуск занял меньше минуты. Он оказался в коридоре и поспешил к кабинету, где еще оставалось несколько человек. В центре комнаты стояла машина с раструбом, и в него Куила продиктовал свой отчет. Он назвал свое имя, возраст, род занятий и объяснил, что покинул обсерваторию на Пике 83 последним; что она в идеальном состоянии, которое, по его предположению, позволит ей выстоять под натиском ледника, медленно наползающего на вершину. Окончив доклад, он отвернулся. Куила знал, что машина передаст его отчет в соседнее помещение, нанесет несмываемыми знаками на тонкую металлическую пластину и поместит среди подобных отчетов, расположенных в алфавитном и хронологическом порядке.
Прекрасная спутница
Закончив с докладом, он покинул кабинет и направился к шахте, по