* * *
Финальные объяснения с Сергеем Юльевичем Витте состоялись прямо в приемной, под немым взором широко раскрытых глаз Артура. Парень, казалось, впитывал каждое слово и жест, словно губка. Его юное лицо отражало смесь удивления, благоговения и едва заметного замешательства. Я, не теряя времени, протянул Витте подписанный Его Величеством указ о его назначении, позволяя новому премьеру ознакомиться с текстом. Затем, повернувшись к Артуру, я велел ему немедленно зарегистрировать документ, сделать необходимые копии и незамедлительно направить их в столичные газеты курьерами. Это было сделано не только для скорости, но и для того, чтобы закрепить решение, исключив любую возможность отступления или изменения со стороны Николая, который, как я теперь знал, был склонен к колебаниям.
Сергей Юльевич внимательно прочитал указ, не произнося ни слова. Его взгляд скользил по строкам, а губы едва заметно поджимались, словно он пережевывал каждое слово. Закончив, он медленно подвинул ко мне пачку аккуратно перевязанных векселей. Я, в свою очередь, тщательно изучил их. Сумма и сроки, а также печати и подписи, полностью совпадали с тем, что мы согласовали еще под Новый год. Сделка была совершена. На наших глазах, без лишних свидетелей, без фанфар и пышных церемоний, но от этого не менее значимо.
— Я иду представляться Его Величеству в новой должности? — голос Витте прозвучал глухо, в нем сквозило легкое нетерпение, предвкушение нового этапа в его долгой и извилистой карьере.
— Минуту, Сергей Юльевич,— остановил я его, подняв руку. — Будьте готовы сразу объяснить Его Величеству, где бюджет возьмет деньги на выборы.
Витте нахмурился, его брови сошлись на переносице. Он, как никто другой, знал состояние государственной казны.
— А денег нет,— развел руками уже бывший министр финансов, и в его голосе прозвучала привычная для него, циничная нотка. — У нас 81 одна губерния, царство Польское и два ханства — Бухарское и Хивинское. Плюс пять генерал-губернаторств. По самым скромным прикидкам, выборы обойдутся в полтора миллиона золотом. Придется изъять из других статей.
Он на мгновение задумался, его взгляд стал хищным, а затем на его лице появилась едва заметная, жесткая улыбка.
— Предлагаю урезать бюджет Морведа.
Я внутренне содрогнулся. Эта идея, столь типичная для финансиста, была для меня совершенно неприемлема. В голове мгновенно всплыли картины той битвы, которую я выиграл, опираясь на флотских. Великий князь Алексей Александрович, поверженный, изгнанный — его падение было моей первой серьезной победой, и я был обязан тем, кто мне в этом помог.
— Ни в коем разе,— отрезал я, и в моем голосе прозвучала такая твердость, что Витте невольно вздрогнул. — Их бюджет мы как раз увеличим. Я им обещал ромбический броненосец.
Сергея Юльевича тяжело вздохнул.
— Граф! Вы так нас доведете до банкротства. Откуда брать деньги?
Мы стояли в приемной, еще не представившись Императору, а уже, словно заправские дельцы, делили бюджет огромной страны. Артур, казалось, даже дышать боялся, его глаза метались от меня к Витте, пытаясь уловить каждый нюанс этого необычного, почти абсурдного разговора.
— Деньги я найду! — произнес я с уверенностью, которую не чувствовал. Повернувшись к Артуру, спросил. — Готов ли устав банка «Русский Орегон»?
Мой шурин, мгновенно придя в себя, достал из сейфа внушительную пачку документов.
— Деньги выдам в долг правительству я лично, от российской дочки своего американского банка. — Мой взгляд вновь остановился на Витте. — Будьте так любезны, Сергей Юльевич, завизируйте устав новой кредитной организации.
Устав был, что называется, с изюминкой. В нем я наделял свой банк эксклюзивными правами первичного дилера по размещению ценных бумаг нового правительства. Фактически, «Русский Орегон» становился монополистом по привлечению финансов властями. Так я планировал отбить свои расходы, обеспечив себе не только доход, но и стратегическое влияние на денежные потоки империи. Я наблюдал за Витте, и, надо отдать ему должное, быстро просмотрел устав, он, мгновенно просек эту «фишку». На его лице появилась гримаса — смесь грусти и едва заметной горечи. Он, без сомнения, понимал, что я отодвигаю его от привычной «кормушки» с французскими и немецкими банками, через которые он сейчас привлекал финансирование, и, разумеется, имел свой немалый «гешефт».
— Да, Сергей Юльевич! — мысленно произнес я сам себе, глядя на его напрягшееся лицо. — Все в этой жизни имеет свою цену.
Подмигнул Артуру. Как говорится в народе — «Кто землю удобряет, тому и земля возвращает». Вот так, парень, делаются государственные дела.
Витте заколебался. Его перо застыло в воздухе, словно он пытался найти выход из сложившейся ситуации. В его глазах читалась внутренняя борьба. Он взвешивал свои амбиции, свои привычные методы работы, свою репутацию. Но я не давал ему времени на раздумья. Я просто прижал указ о его назначении к столу Артура и начал медленно, едва заметно пододвигать его к себе обратно. Этот жест был едва заметен, но его смысл был понятен без слов.
Сработало! Не раздумывая больше ни секунды, Витте, словно сбрасывая с себя невидимый груз, резко опустил перо и размашисто подписал устав. Затем, поправив галстук, его лицо вновь обрело привычную невозмутимость, и он решительным шагом направился в кабинет царя.
А я снова подмигнул шурину. Он, кажется, только сейчас начал осознавать всю глубину и многогранность той игры, в которую мы оказались вовлечены.
— Вот так, Артур,— произнес я, наслаждаясь его реакцией. — В политике каждый ход должен быть просчитан, каждая сделка