Пока они разговаривали, я внимательно наблюдал за Генрихом Гюнтером. Он не обращал никакого внимания на перепалку своей матери с Зотовым и с каким-то болезненным интересом разглядывал лежавшие на столе кости.
Перехватив мой взгляд, Генрих не смутился, а напротив — радостно улыбнулся.
— Замечательное устройство, — скрипучим голосом сказал он, кивая на скелет. — Очень прочное и подвижное. Ни одному магу не придумать такого.
— Вы делаете не только чучела, но и скелеты? — пользуясь случаем, спросил я.
— Конечно, — спокойно кивнул Генрих.
Зотов повернулся к нам.
— У меня и к вам есть несколько вопросов, господин Гюнтер, — сказал он. — Во-первых, почему вы приехали все вместе? Я вызывал на опознание только вашу сестру.
— Мы семья, и во всём поддерживаем друг друга, — ответила вместо сына Генриетта Абелардовна. Такое объяснение вам понятно? Я ещё раз спрашиваю, когда будет готово заключение о смерти Тимофея?
— Когда мы убедимся, что перед нами именно господин Аладушкин, — ответил Зотов.
— Мы опознали его вещи. Что ещё вам нужно?
— Полная уверенность, вот и всё. А почему вы так торопитесь с заключением?
— Это не ваше дело, — отрезала Генриетта Абелардовна. — Имейте в виду, меня знают при дворе. Я буду жаловаться на вас императору.
— Это ваше право, — равнодушно кивнул Зотов.
Затем отвернулся от раздосадованной госпожи Гюнтер и повысил голос:
— Артём Сергеевич!
Его помощник тут же появился в дверях.
— Уведите отсюда женщин и запишите их показания, — распорядился Зотов.
Генриетта Абелардовна с недовольным видом направилась к выходу. Генрих Гюнтер шагнул вслед за ней, но Зотов остановил его.
— К вам у меня ещё есть вопросы, господин Гюнтер. Меня интересует ваше мнение специалиста. Скажите, что вы думаете об этом скелете?
Зотов говорил вкрадчиво, и внимательно следил за реакцией Генриха Гюнтера.
— В этом скелете не хватает большой берцовой кости, — спокойно ответил Гюнтер. — Вряд ли она могла исчезнуть при жизни.
— А что вы можете сказать о состоянии костей?
— Насколько я вижу, кости обработали зельем чистоты. Им пользуются все таксидермисты.
— И вы тоже? — уточнил Зотов.
— Конечно, — снисходительно улыбнулся Гюнтер.
Я внимательно прислушался к его эмоциям. Генрих был напряжён и пытался скрыть это напряжение под маской спокойствия.
Никита Михайлович едва заметно наклонился к нему:
— Вижу, вы хорошо разбираетесь в очистке костей от мяса. Скажите, этого человека случайно убили не вы?
— Вот к чему вы клоните, — усмехнулся Гюнтер. — Нет, не я.
— Где вы храните ваши зелья? — не сдавался Зотов. — Кто-то мог получить к ним доступ?
Я почувствовал, что напряжение Гюнтера спадает.
— Для того чтобы получить зелье чистоты, необязательно быть алхимиком, — ответил он. — Его может изготовить любой меховщик. Кроме того, оно свободно продаётся в специальных лавках. Я, например, покупаю это зелье на Стеклянном рынке. Записать для вас адрес?
— Запишите, — разочарованно сказал Зотов.
Он покосился на меня, и я едва заметно покачал головой, подавая ему знак.
Генрих Гюнтер не врал. Он никого не убивал.
— Что ж, господин Гюнтер, пока вы свободны, — резко кивнул Зотов. — Прошу вас не уезжать из столицы, пока идёт следствие. Вы можете мне понадобиться.
Глава 9
— Неспроста Гюнтеры требуют выдать им заключение о смерти Аладушкина, — поморщившись, сказал мне Никита Михайлович. — Торопятся оформить наследство. Жуткая семейка. Я удивлен, что они не причастны к убийству. А ведь был уверен, что мне удастся припереть к стенке этого мастера похоронных дел.
Никита Михайлович посмотрел на Щедрина и недовольно нахмурился.
— Вы тоже хороши, господин эксперт. Почему вы не сказали мне, что это дьявольское зелье можно купить в любой лавке?
— Так вы не спрашивали, — удивился Щедрин. — Бац-бац! Опознание! Допрос! Куда вы так спешите, Никита Михайлович?
— Куда? — вскипел Зотов. — Между прочим, это не от вас император каждый вечер требует доклада о том, как продвигаются поиски Аладушкина. Вам-то что? Сидите в своей лаборатории, ковыряетесь в чужих костях, и больше никаких забот.
Леонид Францевич тоже поджал губы, но, видно, решил не ссориться по пустякам.
— Хотите успокоительных капель, Никита Михайлович? — доброжелательным тоном предложил он. — У меня есть, могу вам накапать граммов пятьдесят или сто.
Предложение не помогло — Зотову позарез было нужно выпустить пар.
— Обойдусь, — фыркнул он. — Идемте, Александр Васильевич, нужно решить, как мы с вами будем действовать дальше.
Мы вышли из лаборатории на улицу, и я с удовольствием вдохнул свежий воздух. Вот уж не думал, что он может быть таким вкусным. Любопытные мальчишки все еще маячили возле ограды. Увидев меня живым, здоровым и незамурованным в ледяную глыбу, они разочарованно переглянулись. Никита Михайлович бросил на них недовольный взгляд, и ребята исчезли, как будто никогда и не появлялись во дворе.
Мы обошли здание, как раз вовремя, чтобы увидеть, как семья Гюнтеров садится в свой мобиль. В своих траурных нарядах они были похожи на черных зловещих птиц.
Стоило Гюнтерам уехать, как на освободившееся место припарковался полицейский мобиль, а из него вылез Миша Кожемяко.
— Господин полковник, — окликнул он Зотова.
Никита Михайлович молча повернулся к нему.
— Пропавшую кость пока не нашли, — виновато доложил Миша. — Весь двор осмотрели, даже снег просеяли. Нет ее там.
— Значит, ищите в соседних дворах, — сухо отрезал Зотов. — Ищите, пока не найдете.
Он повернулся и пошёл в управление.
Миша с тревогой посмотрел на меня.
— Что это с ним?
— Трудный день, — объяснил я. — Вижу, у тебя тоже?
— Как обычно, — вздохнул Миша. — Ладно, поеду обратно. Нужно распорядиться, чтобы привезли служебных собак и фонари.
Увидев, что Никита Михайлович остановился на крыльце управления и смотрит на нас, Миша торопливо кивнул мне и побежал к мобилю.
* * *
— Не откажетесь от обеда, Александр Васильевич? — неожиданно спросил Зотов, когда Миша уехал. — У меня с самого утра куска во рту не было. Здесь неподалеку открылся отличный трактир без всяких выкрутасов, которые вы с Леонидом Францевичем так любите.
— Мне нравятся разные кухни, — улыбнулся я, — в