— Тропинкинская соль! — расплылся в блаженной улыбке Леонид Францевич. — Замечательная приправа!
Он живо повернулся ко мне.
— Вы знаете, Александр Васильевич, Тропинкины мешают соль с сушёными уральскими травками. Рецепт держат в секрете, но вкус получается просто изумительный. Я непременно отведу вас в один трактир, там подают перепелиные яйца с тропинкинской солью. Представляете? Яйца, соль и больше ничего. Но вкусно так, что словами не передать.
— Всё это прекрасно, — нетерпеливо поморщился Никита Михайлович. — А почему зимой-то приехали?
— Зимой самое время, — объяснил Тропинкин. — Все корабли у причалов стоят, можно их посмотреть. И капитаны без работы сидят, можно загодя сторговаться недорого.
— Ясно, — кивнул Зотов. — Как вы прибыли в Столицу?
— Дирижаблем, — ответил призрак. — У меня и билет есть.
Он суетливо зашарил по карманам и тут же опомнился:
— Был, то есть.
— Ничего, — подбодрил его Никита Михайлович. — С лётного поля вы сразу поехали в порт?
— Да, — горестно кивнул Тропинкин. — Оставил вещи в гостинице и пошёл посмотреть корабли.
— Что за гостиница? — уточнил Зотов.
— «Кривой якорь», возле порта. Я одноместный номер снял. Вещи в комнате оставил и пошёл к причалам. Там, в переулке, эти двое на меня и вышли. Стали спрашивать, кто да откуда, в трактир приглашали. В общем, зубы заговаривали. А я слышу, сзади снег скрипнул. Я обернуться не успел, как в глазах вспыхнуло, и всё. Видно, по голове огрели. В себя пришёл уже ночью. И вот…
Он развёл руками, словно показывая нам своё призрачное тело.
— Сочувствую, — снова кивнул Зотов. — Надеюсь, скоро мы найдём ваших убийц.
— Вы бы могилку мою нашли, ваше высокопревосходительство, — взмолился призрак. — Да родным моим её показали. Не годится призраку без могилки по свету бродить. Найдёте?
— Попробуем, — скривился Зотов и повернулся к Ваське Рябому. — Ну что, Рябой, вспоминай. В какой могиле вы купца Тропинкина похоронили? Смотри внимательно. Помнишь этого человека?
— Много их было, — не поднимая глаз, ответил Рябой. — Нам привозили, мы хоронили, а имён не спрашивали.
— Деловой подход, — зло ощерился Никита Михайлович.
Я посмотрел на Генриха Гюнтера.
— А вы, Генрих Леопольдович, не желаете хоть немного облегчить душу?
— Я ничего не знаю, — ответил Гюнтер.
Его скрипучий голос заметно дрожал. И я понял, что Генрих Леопольдович жутко боится призрака.
— Это они меня убили? — растерянно крутя головой, спросил Тропинкин.
Не дождавшись ответа от Зотова, он подлетел к Ваське Рябому.
— Это вы меня убили?
— Уйди ты! — дрогнувшим голосом попросил Рябой. — И без того тошно.
Призрак купца задрожал и переместился к Гюнтеру.
— Вы убили? — повторил он. — Зачем?
— Уберите его! — неожиданно взвизгнул Гюнтер. — Это не я! Я никого не убивал! Уберите!
Он вдруг визгливо рассмеялся. Судя по всему, от страха у него началась истерика.
Леонид Францевич Щедрин покачал головой и подошёл к Тропинкину.
— Я могу вам помочь, — добродушно сказал он. — Я, видите ли, некромант. Идёмте со мной. Если ваша могила здесь, я смогу её отыскать.
Он пошёл к двери, и призрак Тропинкина послушно направился за ним. На пороге Леонид Францевич обернулся и укоризненно покачал головой.
— Такого человека загубили, злодеи!
Гюнтер перестал смеяться и жалобно всхлипнул. Обер-полицмейстер Рябушинский подлетел к нему.
— Значит, боишься призраков? — зловещим голосом спросил он. — Так имей в виду, подлец, если не сознаешься —я всех призраков с этого кладбища созову и к тебе отправлю. И в тюремной камере от них не скроешься. Не будет тебе покоя ни днём, ни ночью.
Гюнтер снова взвизгнул, и по его щекам потекли слёзы.
А мне вдруг стало душно. Похоже, я слишком много времени провёл в этой пропахшей формалином комнате среди гробов и траурных венков.
Кивнув Зотову, я поднялся и молча вышел на улицу.
Было ещё светло, но чувствовалось, что короткий зимний день уже подходит к концу. Несколько синиц, испуганных моим появлением, взлетели с голой берёзы и бросились врассыпную.
Я глубоко вдохнул холодный воздух и взглянул на заметённые снегом могилы старого Аптекарского кладбища. Возле одной из могил стояли Леонид Францевич Щедрин и призрак купца Тропинкина. Призрак что-то взволнованно говорил эксперту. Леонид Францевич добродушно кивал, как будто успокаивал его.
* * *
Никита Михайлович допрашивал Ваську Рябого и Генриха Гюнтера больше часа. К этому времени я основательно нагулялся по Аптекарскому кладбищу. Даже ноги замёрзли.
Но возвращаться в тёплую вонь похоронного бюро мне решительно не хотелось.
Тогда я нетерпеливо огляделся по сторонам и заметил на другой стороне улицы кофейню, которая называлась «Тихий приют». Несмотря на грустное название, это было именно то, что нужно.
В кофейне было пусто и тихо, и это вполне соответствовало её названию.
— Будьте добры, кофе с молоком, — сказал я мрачному хозяину.
Затем протянул ему монету и постарался выглядеть не слишком жизнерадостным.
Хозяин кофейни неторопливо сварил для меня кофе на крошечной жаровне и добавил в него молока.
— Соболезную вашей утрате, — кивнул он, протягивая мне стаканчик.
— Какой утрате? — удивился я. — У меня ничего не пропало.
Хозяин кофейни посмотрел на меня оценивающим взглядом, как будто пытался понять, что за человек перед ним. Видимо, он сделал про себя какие-то выводы, потому что на его лице появилось грустное выражение.
— Молодые люди часто не воспринимают уход близких как утрату, — скорбно сказал он. — Наверное, это правильно. Молодость хочет жить и отворачивается от смерти. Но позвольте заверить вас, юноша, пройдёт время, и вы на многое посмотрите по-другому. Смерть перестанет казаться такой пугающей, и вы поймёте, что в сущности хотите только одного: чтобы кто-нибудь помнил о вас, когда вы, в свою очередь, покинете этот бренный мир.
Он глубоко вдохнул, очевидно, собираясь философствовать и дальше. Но я воспользовался паузой и вежливо перебил его:
— К счастью, все мои близкие живы и здоровы. А я здесь по делам службы.
— А, вот оно что, —