Джо — 7
Пролог
— Ты бросаешь меня, брат? — вопросивший обвел руками интерьер залы, в которой находились как он, так и адресат такого вопроса, — Посреди дикости? В нищете и забвении? Покидая трон соправителя? Как ты…
— Я в тебя сейчас вот этим кубком брошу, — посулил ему сидящий в кресле у камина эльф, которому стукнуло уже немало тысячелетий, — А потом ногами добавлю. Нахаул, ты охренел. Драпая от меня, ты бросил своё княжество, а теперь, подчинив себе четыре клана эльфов, имея дворец и почти вернув свою казну, хочешь ехать на моей шее дальше? Не забывай, что я, вообще-то, хотел тебя убить.
— Это всё в далеком прошлом! — вальяжно отмахнулся Нахаул лон Элебал, когда-то боявшийся своего родного брата до трясучки и спазма некоторых кольцевых мышц, — Мы уладили все разногласия, мы способны взять больше от этого мира! У нас столько дел! А ты собираешься всё бросить…
— Не собираюсь, а уже всё бросил, чтобы заняться неотложным делом, — поправил брата великий мудрец, не так и давно очнувшийся от многовекового сна, — Вот сейчас допью и уйду. А что касается этого дела, так благодари богов и Ветра Магии, брат, что ты о нем почти ничего не знаешь…
— Так посвяти же меня в них! Хотя бы немного!
— Нет, — допив, высокий статный эльф встал с кресла, заложил руки за спину, а затем подошёл к князю почти вплотную, — Узнав немногое, ты сделаешь неверные выводы, ошибешься и обязательно погибнешь. Мне нужно, чтобы ты оставался в неведении, брат, это для твоего же блага.
— Говоришь так, как будто можешь не вернуться… — опечаленно покачал Нахаул головой, — Где же ты нашёл нам такого врага…? Где отыскал?
— Нам? — Хорнис лон Элебал, прославленный эльфийский мудрец, маг невообразимой силы, тот, о котором даже среди эльфов начали забываться легенды, горько усмехнулся, — Нет, брат. Это не я его нашёл, это он к нам пришёл. Выбрал наш мир, как твои слуги выбирают фрукты на рынке. Был сюда допущен… и творит теперь всё, что ему заблагорассудится. Силы его велики, обильны и до конца мной не познаны, но это будет исправлено. Однако, если я паду, то останешься ты. К тебе сюда он вряд ли сунется. На этом всё, брат. Я ухожу, а вернусь лишь с победой. Правь мудро.
Мудрец исчез из их с братом дворца, не дав родственнику сказать и слова. Просто раз — и он уже на другом континенте, неподалеку от заставы местных эльфов, понятия не имеющих о том, что их сегодня посетит очень высокий гость. Еще один, к тому, кто уже пьет березианский сидр, сидя у пылающего костра в окружении почтительно внимающих эльфов. Картина, привычная глазу перворожденного. Подобную этой Хорнис видел сотни раз.
Он и сам занял место у костра, молча и тихо, не прерывая рассказчика, расплачивающегося таким образом за гостеприимство с молодыми эльфами. Эфирноэбаэль Зис Овершналь всегда был талантливейшим из педагогов, способным из любой сухой истории сделать почти волшебную сказку. Что тут сказать? Во всех событиях, о которых легендарный историк мог бы поведать, он сам принимал участие и да, большинство из них сам и превращал в сказку.
Время шло, так что через несколько часов оба старых эльфа остались у костра одни. Они немного помолчали, отдавая должное минутам покоя, а затем всё же начали разговор.
— Ну чё? — по-простецки поинтересовался один великий мудрец у другого.
— Да ничё, — тысячелетний летописец сморщился, как будто откусил половину лимона, — Этот доигрался. Совсем.
— В смысле? Ты сам его убил, что ли? — Хорнис стал озадачен такой реакцией собеседника.
— Нет, но был к этому близок, — произнеся эти слова, Эфирноэбаэль замолчал на пару минут, а потом со вздохом признался, — Во-первых, мне боязно, а во-вторых — зачем? Ты же есть.
— Ну ты и козёл, — покачал головой лон Элебал, — А по сути, есть что сказать?
— Есть, — древний эльф, прямо как шестилетний ребенок, добыл тоненькую веточку, а затем начал тыкать ей в пламя, — Он умудрился выбесить что меня, что мать. Даже учителя своего. Так что считай, что у тебя руки развязаны, Хорнис, целиком и полностью. Никто его прикрывать не будет.
— Очень ты меня утешил, — сардонически хмыкнул эльфийский маг, — Как будто бы раньше этот человечек к вам за защитой бегал. Хоть расскажешь, чем он вас всех достать умудрился?
Как оказалось, некий чересчур известный в самых узких кругах Джо умудрился вызвать серьезнейшее неодобрение своего ставшего богом учителя, архимага Вермиллиона, своей безответственной эксплуатацией знаний, полученных в иных мирах. Та легкость, с которой молодой человек менял чем-то не устраивающий его ландшафт социумов, сильно напрягала бога. Особенно в случае Гильдии Магов, правление которой теперь щеголяло искусственно наведенной верностью их званию, да огромным портовым городом, в котором Джо была учреждена организация, в корне отличающаяся от всех, ранее бывших на Орзенвальде. Сообщество купцов, имеющее влияния достаточно, чтобы защищать свои интересы на любом уровне, да еще и оснащенное целой армией наемников, грозило стать новой силой на суше и воде.
— Со мной так всё проще, — продолжил Эфирноэбаэль, — Я предупреждал его больше не трогать драконов… и это, знаешь ли, друг мой, уже было… нечто. Вся раса ящеров сейчас обратилась в параноиков, не доверяющих никому и ничему. Самки отгоняют самцов, прибывших на соитие, самцы не пускают беременных самок в свои логова. Драки, свары, суды. Все боятся быть обворованными. Катастрофа, с которой мы худо-бедно справляемся… а этот… знаешь, что он учудил?
— Что? — с огромным интересом вопросил Хорнис, отпивая сидра.
— Он создает искусственного дракона, друг, — почти прошептал остроухий историк, роняя голову на подставленные руки, — Я бы понял, если бы подобное действо, несмотря на всю безграничную наглость, имело бы хоть какой-то смысл. Это провокация для всех расы чешуйчатых, чуть ли не открытый вызов волшебному миру, это… да это святотатство, в конце-то концов! Но он это делает ради кота.
— Кота⁈ — даже проживший многие тысячи лет эльф, пусть и изрядно освеженный недавним сном, не смог не удивиться, — Кота?!?
— Кота, — мрачно подтвердил летописец, — Безответственность, помнишь?