Когда родилась Аён, мы с мужем были невероятно счастливы. Впервые взяв маленькую частичку себя на руки, я была вне себя от радости. С этой самой секунды я невероятно привязалась к ней. Сначала было тяжело. Но с этим сталкиваются все женщины, которые впервые стали мамой. Когда Аён исполнилось два года, я заговорила о втором ребенке. Муж с радостью поддержал идею, сказав, что так дочке будет не одиноко. Ведь вдвоем веселее.
Второй родилась еще одна дочь. И мы решили дать ей похожее имя. Ян Таён. Так, нам казалось, они будут не разлей вода. Улыбаясь, я представляла, как они станут лучшими подружками. Так оно и вышло. Правда, как-то раз Аён отобрала у сестренки игрушку, и та расплакалась. Но даже это показалось мне невероятно милым и забавным. Я без сожалений ушла с работы и полностью погрузилась в воспитание детей. А муж взял все расходы на себя и отлично справлялся с ролью главы семьи.
Но со временем идеальная жизнь стала трещать по швам. Из-за командировок муж часто поздно возвращался домой. Поначалу меня это не волновало, ведь я полностью доверяла ему. Но однажды поздно ночью раздался телефонный звонок, и реакция мужа меня смутила. С этого момента в душу закрался червь сомнения.
После очередной командировки я решила тайком проверить его телефон. Мне нужно было развеять сомнения. Но правда оказалась горькой. Муж даже не потрудился сменить пароль, поэтому я легко нашла переписку с другой женщиной. В ней она признавалась ему в любви и спрашивала, когда же он наконец разведется. У меня задрожали руки. Холодный пот окатил меня с головы до ног. Я поняла, что мой мужчина теперь принадлежит другой. Телефон выпал из рук.
После этого все решилось само собой. Мы развелись, ведь я не собиралась прощать измену. Аён тогда было шесть лет, а Таён – четыре. Конечно, я понимала, что девочкам нужен отец, но ничего не могла поделать. Муж пообещал исправно платить алименты. Это даже вызывало во мне уважение, пока я не узнала, что это были деньги его новой пассии.
Вообще разводы в последнее время не так распространены. Я знаю всего несколько пар, которые разорвали брачные узы. Я была уверена, что отлично справлюсь с воспитанием дочек. Особенно с хорошими алиментами вплоть до их совершеннолетия. Главное – оставаться уверенной в себе, и тогда все обязательно получится. А иначе и быть не могло.
– Мама Аён?..
И я жила с мыслями о том, что развод никак не повлиял на нашу жизнь, ровно до этого звонка. Тогда Аён только исполнилось четырнадцать, и она перешла в седьмой класс. В начальных классах она отлично ладила со всеми ребятами, поэтому я за нее никогда не переживала. Но в начале года мне позвонили из школы и сказали, что Аён занимается самоповреждением.
– Что она сделала?
– Одноклассники увидели шрамы, когда она переодевалась на урок физкультуры. И еще, она так ни с кем и не подружилась. Аён просила не рассказывать вам, но я все равно позвонила, потому что ситуация и правда серьезная.
– И что нам делать?
– Она уже посетила школьный кабинет психолога, но мы пока не знаем подробностей. Подскажите, может, у вас что-то произошло дома?
Развод. Это первое, о чем я подумала. Разве меня ей недостаточно? Ну конечно, ребенку всегда нужны оба родителя. Но неужели ей настолько не хватало отца, что она решила порезать себя? Меня выворачивало наизнанку от чувства вины. Это все из-за меня.
– Мы с мужем развелись, когда Аён была совсем ребенком. Может, из-за этого?
– Точно не знаем. Но вы проследите за ней дома. В последнее время все больше и больше подростков совершают самоубийство. Не корите себя за это, а просто осторожно поговорите с ней.
– Я вас поняла. Спасибо, что позвонили.
Когда Аён вернулась из школы, я не знала, как смотреть ей в глаза. Атмосфера была такой напряженной, что Таён даже не осмелилась выйти из комнаты. Когда я села рядом с Аён, ее лицо побледнело. А я все еще не знала, с чего начать разговор. Как ребенок может навредить самому себе?
– Как дела в школе? – Я решила начать издалека.
Может, она все-таки переживала из-за отсутствия друзей? Может, ей просто тяжело привыкнуть к новой школе? Или все-таки ей настолько не хватает отца? С каждой секундой беспокойство все нарастало.
– Нормально.
– Тебе не сложно?
– Да вроде нет.
– Сегодня мне звонили из школы…
Аён тут же изменилась в лице. Нахмурилась. У меня тряслись ноги, и я не могла сконцентрироваться на разговоре. Надо взять себя в руки.
– Аён, если тебя что-то гложет, не стесняйся, расскажи мне, – сказала я, немного придя в себя.
– Мне нечего рассказывать.
– Я смогу помочь тебе.
– Да чем ты можешь помочь!
Аён вскочила с места, а я в сердцах схватила ее за руку. Кофта задралась, и на запястье показалось множество линий. Некоторые порезы уже зажили и покрылись корочкой. Значит, она делала это не один раз. Только в тот момент я поняла, что это было правдой. Моя дочь истязает себя, режет руки. Я не могла поверить, что это происходит со мной.
– А это что такое! Что с твоими руками? – Я сорвалась. – Где ты этого насмотрелась? Что я сделала не так?
– Отпусти!
Она вырвалась. Неужели она и правда хочет сбежать? Я пыталась догнать ее, но она успела прошмыгнуть в комнату и запереть дверь, через которую невозможно было что-либо услышать. Я была зла и на нее, и на себя.
После этого Аён стала менее разговорчивой. Всегда запирала дверь в свою комнату. Пока дочери не было дома, я нашла в ее комнате нож и выбросила его. Но раны все продолжали появляться на ее запястьях.
– Что мне делать? Скажите, как там дела у Аён.
– Я узнала результаты беседы со школьным психологом, но Аён и ему ничего не рассказала.
На следующий год у Аён сменилась классная руководительница, которая также позвонила предупредить, что дочь наносит себе вред. Беседы со школьным психологом тоже не приносили никакого результата. Со мной она вообще не хотела говорить, только сидела, крепко поджав губы.
И вот Аён исполнилось семнадцать лет. Она перешла в старшую школу, и мне позвонила очередная классная руководительница.