* * *
Пока я вспоминала те радостные дни, проведенные с мужем, девушка задала еще один вопрос:
– Не могли бы вы подробнее рассказать о себе? Какой смысл вы вкладываете в слово «муж»?
– Д-да.
Вместе с этим вопросом ушло и напряжение. С тех пор как мой муж погиб, все мысли были только о нем. Почему он умер? Как они могут с уверенностью говорить о причине его смерти? Мне жаль. Хочу вернуть все назад. Ненавижу их, негодование растет с каждой секундой. Все эти мысли заполняли мой разум. Только так я могла пережить эту потерю.
Как я буду жить без него? Что со мной станет?
– Мы только недавно стали полноценной семьей. И сыну-то всего пара лет… Я не могла надеяться на помощь родителей, поэтому рано устроилась на работу и съехала от них. У отца всегда были проблемы с деньгами, он часто ругался с мамой и срывался на меня. Я просто сбежала оттуда. Чуёль же был совсем другим. Он искренний, понимающий. Никогда не повышал на меня голос. Что они с ним сделали…
В одиночестве столько лет. До встречи с ним я очень долго была совсем одна. Глобальное одиночество и неприкаянность. Но я не хотела возвращаться в прошлое. Муж стал для меня настоящей семьей. Он позволил мне наслаждаться жизнью. Показал ценность прошлого. Он был для меня больше, чем просто муж. Я так просто не сдамся. Наконец-то я поняла это.
– Кто «они»?
– Люди из компании. С какого-то момента Чуёль стал постоянно говорить, что не хочет идти на работу. Я допытывала его, пыталась понять, что не так, но ответа не получала. Он говорил лишь о желании уволиться. Но разве это возможно, когда у нас двухлетний ребенок? А в один прекрасный день он пришел домой пьяный и стал жаловаться на компанию. Говорил, что больше так не может. Лучше бы он тогда все-таки уволился…
– Что вы чувствовали, когда видели своего мужа в таком состоянии?
Ком встал в горле от переполнявших меня эмоций. Нужно их подавить и сказать хоть что-то. Ну, давай! Я изо всех сил уговаривала себя закончить рассказ.
* * *
– Меня перевели в другой отдел, – произнес Чуёль. Улыбка не сходила с лица Лиёна. Услышав детский смех, я позабыла обо всем вокруг.
– Почему? – непроизвольно спросила я.
– Обстоятельства так сложились.
– В любом случае это дело компании. Продолжай в том же духе, думаю, все будет хорошо, – ответила я, стараясь подбодрить мужа.
Чуёль промолчал, а я мельком посмотрела на него. Его взгляд был устремлен в сторону балкона. Он не смотрел на улыбающегося сына. Я не знала, что его беспокоило, но было заметно, что переживания одолевали его. Но я верила, что у него все получится. Сейчас я понимаю, насколько это было жестоко и эгоистично с моей стороны.
Было уже одиннадцать вечера. После того как его перевели в другой отдел, я стала чаще смотреть на часы. Муж, который раньше приходил не позже восьми, стал возвращаться в десять, иногда в одиннадцать. Входная дверь открылась, и я услышала тяжелые шаги Чуёля. Его лицо было уставшим, а глаза смотрели не на меня, а на холодный пол.
– Я дома, – проговорил он и закрылся в ванной. Долго принимал душ, а когда он наконец вышел и лег в кровать, я поинтересовалась:
– Как прошел день?
– Устал сильно. Давай спать.
Раньше он всегда с радостью отвечал даже на самые глупые мои вопросы. После перехода в другой отдел все поменялось. Я понимала, что ему нелегко, на него навалилось много новых задач. Поэтому я старалась особо не спрашивать о работе. Я просто молча верила в него.
Наша жизнь постепенно изменилась. Его поздние приходы домой и скучные выходные расстраивали меня, и однажды я накричала на него:
– Лиён скучает по тебе! Побудь с нами хотя бы на выходных! Я не помню, когда мы в последний раз проводили время вместе!
Выслушав мои претензии, он вздохнул. От его тяжелого печального вздоха я потеряла дар речи. Мне казалось, он совсем не хотел со мной разговаривать.
Как-то раз глубокой ночью я проснулась от его криков: «Нет… не надо!» Я даже не могла понять, сколько тогда было времени. Его крики разнеслись по всей квартире. Я тут же проснулась и начала гладить его по спине, но он не мог ответить, весь был в холодном поту. Со временем подобные случаи участились. Я начала сомневаться, что он вообще спит. Он не кричал, но и не спал. Я это чувствовала – не было спокойного глубокого дыхания, характерного для спящего человека. Будильник тогда еще не прозвенел, а он уже проснулся и стал собираться на работу.
– Милый, не хочешь принять снотворное?
Именно я впервые заговорила про психотерапевта. Мое разочарование перешло в беспокойство. Мрачное от усталости лицо мужа, сухие ответы – я думала, что все это из-за бессонницы и нехватки энергии, поэтому купила ему витамины. Но Чуёль все-таки изменился. Будто огонь внутри него погас. Его не удивил мой вопрос, и, поразмыслив какое-то время, он сказал, что сам обратится к врачу.
– Может, сходим вместе, – предложила я.
– А Лиёна куда? Сам схожу.
Он говорил так спокойно, будто все это было несерьезно. Поскольку он решил пойти один, я не знала, какую больницу он выбрал. В день его первого похода к психотерапевту я с Лиёном на руках проводила Чуёля до двери.
– Возвращайся скорее.
– Лиён?
– Да, папа?
– Может… папе уйти с работы? – спросил он с ухмылкой.
Улыбка, которой так давно не было видно, обескуражила меня, и я не поняла, говорил ли он серьезно или просто шутил. А кому хочется работать? Чуёль часто подшучивал надо мной, а я воспринимала всерьез.
– Подумай о сыне. Ему всего два года.
– Точно, – ответил он и снова улыбнулся. После этих слов он ушел, а я стояла у двери как вкопанная еще какое-то время.
* * *
Тогда Чуёль шутил в последний раз. Он больше не улыбался, только изображал что-то похожее на улыбку. Это выглядело странно – застывший взгляд, натянутые уголки губ и слегка дрожащие мышцы щек. Чуёль был сам на