– Я не глупенький.
От раздавшегося за спиной голоса Филипп вздрогнул, открыл глаза, обернулся, стараясь как можно энергичнее вытереть все выступающие и выступающие на глазах слезы.
Со стороны леса к нему приближался мальчик четырнадцати лет, одетый в клетчатую байковую рубашку красного цвета, синие джинсы и белые брендовые кроссовочки, подаренные полтора года назад Филиппом. Он копил на них целых три месяца. У мальчика были точно такие же, как у Филиппа, черные топорщащиеся в разные стороны волосы, острые черты лица и слегка большеватый, хоть и без горбинки, нос.
– Знаю, прости. Конечно не глупый. Прости, что не пришел вчера. Я собирался, правда… Просто…
– Ничего страшного, я все понимаю. Правда. Как там папа… и мама?
Мальчик подошел к Филиппу и сел рядышком с ним точно также на край утеса. Филипп посмотрел на брата, тепло улыбнулся ему и принялся обо всем рассказывать.
* * *
– Чур я выбираю!
– Нет я!
– Ты вчера выбирал. Дай сюда пульт.
– И что, ты в «камень, ножницы, бумага» проиграл. Да и я старше, так что не спорь.
Двое мальчишек одиннадцати и семи лет рьяно, но шепотом – чтобы не встревожить прилегшую отдохнуть бабушку, – спорили друг с другом о том, какой канал с мультиками включить. Филиппу нравился ТНТ, по которому в дневное время школьных каникул крутили мультики телеканала Nickelodeon, с Джимми Нейтроном, Губкой Бобом и крутыми бобрами. Никите же – СТС, и в особенности «Люди в черном», «Осмосис Джонс» и «Скуби-Ду», кадры из которого промелькнули, пока мальчики случайно переключали каналы, борясь за пульт.
Братья сидели в небольшой комнате дедушки, продолжавшего и в почти восемьдесят лет ежедневно ходить на работу, – бабушка часто шутила, что он сначала женился на работе и лишь только потом на ней. Напротив ребят на тумбочке располагался квадратный и пузатый черный телевизор Daewoo, а они сами еле помещались на все уменьшавшемся и уменьшавшемся для них двоих из года в год диване. Перед братьями стояли подносы с двумя тарелками, доверху заполненные картошкой с мягкой курицей в таком вкусном соусе, который могла приготовить лишь только их бабушка, и покрытые расплавленным в микроволновке сыром; чашками с кофе с молоком и множеством сладостей: печеньем, шоколадными конфетами и даже леденцами «РотФронт» разных вкусов. Суп же они поели на кухне, пока бабушка готовила второе – после того, как братья, в очередной борьбе за пульт, перевернули поднос, поход к телевизору разрешался лишь с таким набором.
Наконец, сыграв еще раз пять в «камень, ножницы, бумага» и чуть ли не подравшись, ребята решили все же поступить «по-взрослому». Они отыскали самую свежую дедушкину газету и открыли, громко шелестя страницами, ТВ-программу на сегодня. После чего пришли к компромиссу, что сначала можно досмотреть серию «Скуби-Ду», так как по ТНТ шел не очень ими любимый мультсериал «Эй, Арнольд!», а затем переключить на «Губку Боба».
После просмотра мультиков – как проснется бабушка – их ожидала непродолжительная прогулка по Менделеевскому, затем ужин с вернувшимся с работы дедушкой, а после за ними должен был зайти отец. Несмотря на то, что они с мамой работали на одной работе и возвращались вечером вместе, мама к родителям мужа не приходила принципиально из-за очередной обиды, вновь выдуманной ею на пустом месте.
Братья сидели рядом друг с другом, энергично работая вилками, иногда пихаясь и стараясь выиграть себе побольше места. А впереди их ждала еще целая неделя школьных каникул и, казалось, целая жизнь.
Часть 2. Мечты о светлом будущем
И спросишь ты тогда: зачем искать
По миру счастье? Здесь оно укрылось.
И я отвечу: чтоб его познать,
Нельзя позволить, чтобы жизнь остановилась.
Теверовская Е. Г.
Глава 1
Четверг, 11 июля 2024 года
Утро, 07:00
Филипп проснулся с первым же звуком изо всех сил затрезвонившего будильника. Хотел поставить его еще на пять минут, но, решив, что чувствует себя вполне себе бодро – а кто знает, что будет через эти пять минут, – усилием воли заставил себя подняться на ноги. Йоркширский терьер Инди, разбуженный Филиппом, попытался выползти из-под одеяла, но запутался в крае пододеяльника, отчаянно пытаясь прорваться вперед – в итоге под куском ткани были отчетливо видны смешные очертания крошечной головы песика. Филипп помог домашнему любимцу выбраться и, пока тот недовольно топотал ножками и обтирался всем тельцем о край кровати, приглаживая взъерошенную шерстку, надел домашние футболку и шорты. Затем наскоро умылся и, выйдя на кухню, встретил там отца, преспокойно читавшего электронную книгу и попивающего крепкий черный чай из кружки, от которой исходили клубы пара. Филипп никогда не понимал, как отец пьет этот кипяток, совершенно не разбавляя холодной водой. Инди по пятам следовал за Филиппом, но на кухне, увидев Георгия Иосифовича, принялся проситься на коленки к нему: поднялся на задние лапки и, иногда пронзительно потявкивая, передними уперся и перебирал по его голени.
– Выспался? – спросил коротко отец, оторвавшись от чтения, поднял все сильнее расходившегося пёселя на коленки и теперь с волнением вглядывался в осунувшееся лицо сына.
– Ну так, а что?
– Ты вчера снова поздно домой пришел. Я сквозь сон слышал.
– Прогуляться пошел. На этот раз один, правда. Надо было немного привести мысли в порядок, наедине с собой пошататься, поболтаться, – не решившись рассказать правду о том, где был, ответил Филипп. – А что?
– Да нет, наоборот, хорошо. Я рад, что ты чаще начал выбираться из дома. А то с того… в последнее время ты только раз в неделю из дома вечером выходил надолго, – спокойно ответил отец, нажимая с щелчком кнопку переворачивания страницы.
– Да тут в Менделеевский вернулась… Вот блин!.. – хлопнув себя ладонью по лбу, лишь теперь сообразил Филипп о телефоне и непрочитанных сообщениях от Миланы. – Хотел, но не успел тебе вчера рассказать еще. Сейчас там посмотрю… В общем, расскажу через пару минут.
Пулей метнувшись обратно в комнату, Филипп, молниеносно перескакивая взглядом по строкам, читал порядка пятнадцати пропущенных с семи часов вечера сообщений – с того времени, как он вышел с работы. По