Милана же принялась рассматривать лес за панорамным окном кафе. Вернее то, что от него осталось. Когда-то здесь пролегала граница города с самым настоящим густым лесом, по которому летом можно было прогуляться до лесных озер, осенью пойти пособирать грибы и клюкву с черникой, а зимой – покататься на лыжах по проложенным просекам. Теперь же вырубка, нацеленная, как заявлялось, на уничтожение трухлевших из-за короедов деревьев, проредила лес так, что проплешины напоминали собой огромные пустующие поляны, выглядевшие серо и убого. Милана чувствовала, словно ее светлые детские воспоминания просто взяли, скомкали и выбросили на самую затхлую и грязную мусорку.
– Повезло! – вернувшись к столику и вырвав Милану из окутавших ее размышлений, шепнула ей на ухо Женя. – Конечно, он тут почти каждый день работает, но все же… очень хотела показать тебе его.
– Что? – недоуменно переспросила Милана. – Кто работает, кого показать?
– Посмотри на столик выдачи заказов, глупенькая. Видишь?
Милана бросила через плечо подруги быстрый взгляд, после чего повернулась обратно к окну.
– Какой-то парень, ну и что…
– Как какой-то! Ну-ка присмотрись.
Повинуясь подруге, Милана вновь посмотрела на стойку выдачи заказов. За ней стоял какой-то парень, теперь казавшийся Милане сильно знакомым. Кажется, их с Женей ровесник, среднего роста, с черными короткими волосами, прикрытыми сеточкой. Острые черты лица и слегка великоватый с горбинкой нос.
– Стоп, а это не…
– Да-да, он самый! Филипп Левин, представляешь? – взволнованно защебетала Женя. – Обожаю эту вот реакцию на нашего «умника»!
– Подожди, не понимаю. У него же один из самых высоких баллов был по ЕГЭ. Даже на местном телевидении про него выпуск был, интервью у него брали. Помню, меня родители чуть ли не заставили эту хрень смотреть. Так что же он тут-то забыл? – нахмурившись и теперь не сводя взгляда, рассматривая парня за стойкой, вслух спросила Милана.
– Вот, в том же и суть! Помнишь, как нам учителя его в пример все ставили, да? Что вот, светила наш, дескать. А нам, плебеям – только убирать за ним и стирать, больше ни на что не годны. Только вот теперь он мне заказ собирает, а я, как-никак, в институте учусь. Клево, правда?
– Странно… это как же так? – нахмурилась Милана. Она не разделяла злорадной радости подруги. Девушка всегда считала, что Филипп станет каким-нибудь ученым или выдающимся нейрохирургом. На крайний случай, талантливым юристом. Всегда одни пятерки, знания, как из энциклопедии: что ни спросишь, все ответит. На каждой линейке директор буквально заваливала Филиппа грамотами, похвальными листами и дипломами за победы на олимпиадах за год. Да и человеком Филипп был добрым и кротким. Всегда готовый помочь и ничего не требовавший взамен, ни с кем никогда не ссорившийся и не конфликтующий. Черт возьми, в конце концов, он мог и в спорте чего-то добиться, если не совсем уж лидирующих позиций, то довольно крепких профессиональных высот. Начиная с десятого класса чуть ли не лучше всех сдавал нормативы по физкультуре, играл за сборную школы в футбол и волейбол, занимал места на спортивных соревнованиях. Что же могло произойти? Милана не хотела думать о Жене, но прекрасно понимала и в отношении себя, что Филипп был достойнее высшего образования. Особенно если учесть, что Милана с первой же сессии думала лишь о том, что еще немного, и она бросит столь ненавистную ей учебу…
– Короче, если что, я знаю все только со слов. Сама все пропустила – тогда съехалась с одним придурком из районного центра, не суть. В общем, Филипп прошел и в МГУ, и в Физтех, уже собирался в Москву ехать, оригиналы документов подавать, как умирает его младший братик… – наклонившись к Милане, буквально шептала ей на ухо Женя, с неистовой быстротой чеканя слово за словом.
– Ничего себе! – вскрикнула Милана, схватившись рукой за голову и пригладив волосы, как она делала всегда, когда начинала сильно нервничать.
– Вот-вот. Ну и в общем, ходят слухи, что его отец запил тогда, а у матери давно шарики за ролики уже заходили, а тут совсем… уехали. Короче, плакало его поступление. Такие дела, да, – закончила рассказ Женя и отпила газировку из белого стаканчика, без нанесенных реклам, брендов или каких-либо надписей.
– А что произошло с его братом? Машина сбила?
– Не-а. С утеса сорвался. Или прыгнул, тут никто не знает. Там что-то типа был у них от класса поход или что-то по биологии они там… или просто с друзьями забрался – не знаю, не помню.
– С нашего утеса над озером? Где карьер?
– Ага.
– Ужас какой…
Милана вновь бросила взгляд на Филиппа, протиравшего в этот момент стойку выдачи заказов. Лишь теперь она обратила внимание на его взгляд: тусклый, до безумия печальный. Как будто даже безжизненный. Ее всегда пугали мысли о смерти. Не о своей, нет – о смерти родных и близких. Чем больше Милана узнавала людей, тем больше слышала проскальзывающие в разговорах упоминания о тех или иных умерших, начиная с домашних питомцев и заканчивая бабушками и дедушками. У кого-то даже кто-то из родителей. В школе же была история с девочкой младше на три класса, у которой старшего брата сбила машина. Сама же Милана не могла себе представить, что потеряет кого-то… своих бабушку и дедушку по отцовской линии она видела буквально пару раз, они жили во Владивостоке. А по маминой никого не осталось, когда Милане было всего пять лет, потому девушка не помнила их. Да даже потерю домашних любимцев она никогда не переживала, ведь дома не позволяла их завести аллергия матери и стойкая непереносимость какой бы то ни было живности дома отца. Единственное – родители как-то рассказывали Милане, что у нее, помимо сестры, должен был быть еще и старший братик. Синдром внезапной детской смерти… Девушка часто думала, каким бы он был… В голову вновь полезли мысли о том, что когда-то настанет такой день, когда она не сможет увидеть лица матери и отца, заговорить с ними… даже позвонить. Что ждет нас там, после? Почему люди обречены на такие страдания? Холодок пробежал по спине Миланы, она поежилась и, отгоняя грустные мысли и стараясь вернуться к реальности, принялась активно разворачивать гамбургер и замешивать сахар из пакетика в свой кофе.
Почему-то Милане очень сильно захотелось подойти к бывшему однокласснику и высказать соболезнования, как-то поддержать его. Она сама не понимала, из-за чего в ней так сильно теперь горело это желание… Быть может, от того, что хоть и косвенно,