Я взял с собой том и зеленую общую тетрадь с шахматными записями.
— Много еще осталось?
— Десятка три. Ребята из оперативной группы помогают. Думаю, завтра добьем.
Я не успел приступить к чтению, как появился благоухающий одеколоном Резо в приподнятом настроения. Человеку нужно мало — еды, ощущения чистоты, но только обязательно вовремя. Сразу вернулась уверенность в грядущем чуде, удовольствии от встречи с большим городом.
Мы на машине добрались до условленного места за десять минут. Резо и земляк встретились, как наши предки в бескрайних степях тысячу лет назад, — они потерлись щеками, поцеловались крест-накрест, и только после этого Резо представил меня по форме. Автандил, по-домашнему Авто, энтузиазма не проявил, особенно ему место моей работы не понравилось. Не все кавказцы веселы, щедры, открыты; среди них нередко встречаются люди фальшивые и злые, есть мелкие гешефтеры — именно таким при первом приближении показался мне Авто Габелия. Отнесся он к нашему разговору очень настороженно. Успокоился, когда понял, что меня не интересуют источники, на кои он приобрел трехкомнатную квартиру, построил дачу в Шувалове, купил дубленку, хотя любому непредубежденному человеку понятно, что так достойно представлять родные края при скромной зарплате рядового снабженца совсем непросто.
Снять подозрительность очень помог Резо авторитетным тоном мелодичной грузинской речи. Авто повторил все, рассказанное Резо, присовокупив лишь, что у гостиницы он сразу поймал свободное такси, оставив Игоря и Валентина на Исаакиевской площади. Больше он их не видел. После некоторого запирательства Авто рассказал, что ту ночь он провел не дома, а в картежной компании с вполне достойными людьми — Морозовым, Федоровым, Кельзоном. Домашние их адреса и телефоны дал без всяких колебаний. Увидев, что только это меня и интересовало, совсем успокоился и попросил отпустить на важное деловое свидание. Я же переправил его к Нине. Та уже разобралась с Лидой, знакомой Резо по югу, очень толстой, меланхоличной и глупой, которая с великим трудом поняла, о чем идет разговор, — ничего нового она не прибавила.
В этом деле, как и во многих других, все сводилось к одному часу. В полночь они расстались на Исаакиевской площади, через час, как утверждает эксперт, Игнатьев был убит. Всегда проще узнать всю жизнь человека с подробностями, — здесь требуется только время, — нежели что-то про час его жизни, когда совершено преступление. Я коротко поведал начальнику о результатах допросов Авто и Лиды и высказал мнение, что грузинская версия, видимо, отпадает. Он согласился, позвал Резо, поблагодарил за помощь следствию. Бедняга растрогался до слез, сразу забыл страшную ночь, нервное перенапряжение, потерянную красавицу стюардессу; в свою очередь он высказал уважение и восхищение трудолюбием, мастерством и скромностью ленинградской милиции. Ушел он, оставив свою визитную карточку и вырвав у нас обещание провести очередной отпуск на берегу моря.
Ближайшие действия отчетливо не ясны. Надо постараться выяснить, не брал ли кто из водителей такси в ту ночь Игнатьева и Раздольского от «Астории». Эта хлопотливая процедура нередко приносит результаты: у таксистов хорошая профессиональная память. Начальник поручил ребятам из оперативной группы отпечатать объявления с приметами пропавших и местом исчезновения и развезти их по всем таксопаркам города. Объявления развесят в диспетчерских, и водители до или после смены обязательно их увидят и прочтут. И если нам повезет…
Я принялся за изучение следственного дела. Вначале перелистал, чтобы составить чисто зрительное впечатление, а потом стал читать показания. Допрашивали разные сотрудники, иначе такого количества свидетелей не осилить. Многие показания записаны собственноручно. Однако впечатление это так или иначе вторичное. Одно дело — смотреть человеку в глаза, другое — пытаться читать между строк. Люди всегда хотят казаться лучше, чем есть, но поправка требуется не только эта. Чтобы понять, почему Рита Никифорова ругает Игнатьева, а Зина Никитина хвалит, хорошо бы знать, кто из них красивая, какая неумная, какая несчастливая. И все-таки следователь Нина Филатова права — весь этот толстенный том дает только характеристику Игоря.
Из простого любопытства взял тетрадь с шахматными записями. Просмотрел несколько партий, — у нас шахматы почти во всех кабинетах. Игнатьев игроком был средним: любил комбинировать даже там, где противопоказано. Эта тетрадь перенесла меня в давние времена.
…Война только кончилась. Жизнь в городе возрождалась: открылись коммерческие магазины с диковинными товарами, вроде шуб и икры, на улицах продавались воскресшие из снов эскимо и новый газированный напиток из молока, рестораны завлекали удалыми песнями мировой войны: «Здесь вы в казарме, мистер Джон», «Краше девушки я в мире не встречал». Модницы Невского щеголяли высокими сапожками, красными беретами и челками. Стала выходить «Вечерка», ночами стояли очереди на МХАТ и Лемешева, на переехавших в Москву, но по-прежнему любимых Уланову, Утесова, Шульженко. Как всегда и везде, лучше всех было подросткам. Мы самозабвенно болели за «Зенит» после великой победы в Кубке СССР, прорывались в «Титан» на «Девушку моей мечты» с Марикой Рокк, менялись трофейными марками, монетами, орденами.
Именно тогда шахматы стали нашей национальной игрой. Люди, уставшие от кровавых побед войны, хотели побед бескровных, а здесь они были, и какие! Разгромлена в матче через океан сильнейшая команда США. Ботвинник, а за ним Смыслов, Бронштейн, Керес неумолимо побеждают во всех турнирах. В печати ведется дискуссия, что есть шахматы — спорт, искусство или наука. На фотографиях из турнирных залов легко узнавались Ойстрах, Игорь Моисеев, Завадский. Прославленный футбольными радиопередачами из Англии Вадим Синявский пытался вдохнуть жизнь в абстрактные схемы белых и черных фигур в своих ночных выпусках с первенств страны. Все это влекло молодых, как теперь космос, хоккей, фигурное катание.
Увидеть бы сегодняшними глазами Аничков дворец тех времен и нас, переполнявших его, — веселых и насмешливых, высокомерных и застенчивых, одетых кто во что горазд, но уверенных в своей неминуемой славе. Волнующий, притягательный мир шахмат, в котором можно спрятаться от двоек, коммунальной квартиры, домашних неурядиц, где можно быть смелым и дерзким, каким не удается быть в жизни, а человеку значительно более старшему и образованному можно доказать, что именно в интеллектуальном отношении ты выше его. Шахматы заменяли нам прогулки