— Ты этого дядьку в лицо запомнил?
— Запомнил.
— Ну, какой он из себя?
— Противный. И плащ у него грязный.
— Высокий ростом?
— Не очень.
— А волосы какие?
— Да он в кепке был. Черная кепка. И тоже грязная. А через плечо сумка противогазная. Я все в бинокль смотрел. Эх, если бы не Чиж, я бы проследил его. Точно.
— Нож у него какой был?
— Складной. Этого дядьку, наверное, пограничники подстрелили, а он уполз.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что хромал он.
— На какую ногу хромал?
— Не помню. А вы его ловите, да? Возьмите меня с собой. Ну пожалуйста. Папа, можно я с дяденьками пойду? И Машку с собой возьмем.
— Знаешь что, Володя, — сказал майор, — ты молодец. Здорово ты все это сделал. И мы тебя обязательно возьмем. Только не сегодня. Мы тебе покажем трех человек, и ты нам скажешь, есть ли среди них тот дядька или нет. Ладно?
— А когда покажете?
— Вот этого мы не знаем. А усы или борода у него были?
— Нет.
— Ты нам все по правде рассказал?
— Все. Честно-честно.
Человек в плаще, черной кепке, с противогазной сумкой через плечо. Особая примета: хромает. Кто он может быть? Рыбак? Связист? Лесник? Пастух?
Надо отдать должное Громову. Когда есть перспектива, он просто незаменим. За один день майор объездил почти весь район. В соседние райотделы милиции полетели телефонограммы. Областной отдел уголовного розыска ориентировал всех своих работников. Участковые инспекторы беседовали с дружинниками. Человек в плаще должен быть найден.
Я пытаюсь найти его среди жителей поселка и близлежащих деревень. И мне повезло. В десяти километрах от поселка в стороне от шоссе примостилась небольшая деревенька Летошицы. Когда я рассказал приметы разыскиваемого нами человека колхозному бригадиру Боровкову, он сразу же заявил:
— Так это же Фомичев. Как пить дать, Фомичев. Хромает, говорите? Точно он. Вот человек! Не успеет из тюрьмы выйти — снова туда просится.
— А где он живет?
— Видите, крайняя изба? Только его, наверное, нет дома. Я его днем встретил. Ползет на бровях, пьяный. Наверно, где-нибудь спит в канаве.
Я вернулся в поселок и вместе с майором и Клименко поехал за Фомичевым. Он оказался дома. Еле-еле разбудили его.
— Ну, чего надо? — проворчал он, с трудом открывая глаза.
— Мы из милиции, — сказал майор. — Поговорить надо.
— Вижу, что из милиции. Не слепой.
— А повежливее нельзя?
— Можно.
— Нас интересует, где вы были утром двадцать шестого июля.
— Это когда парня в кочегарке зарезали, что ли? Ишь ты… Убийцу нашли… Думаете, раз сидел, так теперь к любому делу пришить можно?!
— Где вы были утром двадцать шестого июля? — повторил майор.
— Где-где… Откуда я упомню. Это что, в четверг?
— Да, в четверг.
— В Устье был. Сноха там у меня живет. Вот у нее. Она в среду именинница была. Домой приехал часов, поди, в двенадцать. Да вы жену спросите. Марья!
— С женой мы без вас поговорим.
Майор остался с Фомичевым, а я пошел разыскивать его жену. Я нашел ее на скотном дворе. Мы зашли в дом к бригадиру, и там я ее допросил. Мария Фомичева слово в слово подтвердила показания мужа.
В это время лейтенант Клименко съездил в Устье и привез оттуда сноху Фомичева.
— Ушли они часу в двенадцатом, — сказала она. — Часиков в десять проснулись, до одиннадцати опохмелялись, попрощались и ушли. Истинный крест.
Дело об убийстве увеличилось еще на три протокола.
— Ты не волнуйся, — утешал меня майор. — Если пацан не наврал — найдем. Вот увидишь, найдем.
В гостинице дежурная сказала, что звонил начальник милиции и очень просил связаться с ним по телефону.
Майор сразу же соединился с райотделом. То, что сказал подполковник, было исключительно важно. По сообщению участкового инспектора из деревни Заполье, там, в совхозе имени Первого мая, работает некто Вараксин, похожий по приметам на разыскиваемого нами человека. Самое важное заключалось в том, что Вараксин в ночь на 26 июля перегонял скот на новинский приемный пункт и что скот гнали по дороге мимо Рабочего поселка.
Майор поднял меня около шести часов утра. Наскоро перекусив, выехали в совхоз.
Хорошо ранним летним утром ехать на машине. Воздух еще немного влажен. Шоссе пустынно. Красный диск солнца просвечивает сквозь туманную дымку. В открытое окно рвется свежий утренний ветерок. Тебя охватывает каким-то радостным чувством движения. И хочется шепнуть шоферу: «Ну-ка, приятель, прибавь еще газку!»
Приехав в совхоз, мы через директора, оказавшегося старым знакомым майора, установили, что действительно рано утром 26 июля рабочие совхоза Тимофеев, Семенов и Вараксин погнали стадо коров в Новинск. По нашей просьбе директор пригласил в контору совхоза Тимофеева и Семенова. Мы порознь допросили этих людей и установили следующее.
Коров погнали на заготовительный пункт в четыре часа утра. К половине седьмого добрались до Рабочего Поселка. Там на пустыре сделали остановку. Пили водку и пиво, закусывали. Вараксина, который пил больше других, развезло. Он предложил немного поспать. Остальные отказались. Тогда Вараксин сказал, что он через полчаса их догонит. Вараксин догнал товарищей около десяти часов уже перед самым Новинском, приехав на попутной машине. На вопрос Тимофеева и Семенова, где он задержался, Вараксин ответил односложно: «Проспал». Ничего странного в его поведении Тимофеев и Семенов не заметили. Действительно, Вараксин был одет в брезентовый плащ и черную кепку. Хромает он давно. В противогазной сумке носит еду.
Из беседы с директором совхоза мы узнали, что Вараксин прибыл в эти места в конце прошлого года, живет один, друзей в совхозе не имеет. Никто ничего не знал о его прошлом.
То, что Вараксина надо немедленно допросить, сомнений не вызывало. Важно было другое — как допрашивать. Ведь допрос — это не простая беседа. Особенно когда человек подозревается в таком тяжком преступлении, как убийство. Мне представлялось, что на этом, первом допросе не следует говорить о показаниях Вовы Манайкина. Допрос должен носить чисто разведывательный характер: где был утром 26 июля, что делал и так далее.
После допроса мы возьмем Вараксина с собой, произведем в Рабочем поселке опознание его Вовой Манайкиным, а затем, в зависимости от результатов, решим, что делать дальше. Конечно, перед отъездом нужно произвести у Вараксина обыск и изъять плащ, кепку, нож и сумку. Не исключается, что на этих предметах будут обнаружены следы крови.
Майор пошел за Вараксиным. Мы договорились, что по дороге майор не будет разговаривать с ним о деле