— Я? — Якуб Дмитриевич медленно поднял взгляд. — Нет, Анюта. Я сказал заказывать. Ты ошиблась. Недопустимо. Теперь это придётся исправить — подсластить мой послеобеденный чай.
Интонации у него были не просто странным, а какими-то неестественными. Но задуматься об этом я не успел — уже через мгновение девушка опустилась на колени. Послышался звук расстегиваемой молнии. А следом — звуки, которые не оставляли сомнений в сути происходящего. И к делопроизводству никакого отношения точно не имели.
Потом снова открылся ящик стола. Прямо в процессе. Послышался недоумённой хмыканье.
— Анюта… — голос Якуба Евгеньевича изменился. — А где «Вдохновение»?
Тишина. Приглушенный вдох — девушка пыталась втянуть воздух.
— Ч-что? — голос эльфийки дрогнул. — Какое вдохновение?
— Шоколад. Я оставлял целую плитку, — он буквально сочился яростью. — Где она?
— Я не брала, товарищ Второй секретарь! — выпалила она. — Без вас я даже не заходила!
— Значит, испарилась? — язвительно поинтересовался он. — Или у нас завелись крысы?
Гоша подо мной тихо икнул. Арина сдвинулась, вонзив локоть в мой бок.
— Разберёмся, — процедил Якуб, с грохотом захлопнув ящик.
Спустя мгновение звуки возобновились. Судя по ритму, пропажа шоколада добавила в процесс агрессии. Догадаться о том, что именно сейчас происходило в кабинете было несложно.
Арина вцепилась мне в плечо. Давление ногтей чувствовалось даже через экипировку. Видеть её лицо я не мог, но эмоции чувствовало отлично.
Гоша зашевелился в темноте. Забормотал.
— Шеф, я не знаю чё тут как, — тихо пробубнил ушастик. — Но конкретно этого надо резать. Заживо свежевать прям. Без уважения.
Я был согласен со всеми пунктами одновременно. Одно хреново — вмешаться прямо сейчас мы никак не могли. Вернее — могли и ещё как. Вот только последствия были непросчитываемыми.
Следующие несколько минут мы слышали чавкающие звуки, дыхание и те фразы, которые любит использовать отдельный тип мужчин, говоря с абсолютно зависимой женщиной. Довольно мерзких, если уж на то пошло. Даже вспоминать не хочется.
Потом Гоша решил сдвинуться. Затёк наверное. Хотел чуть изменить положение тела. И споткнулся. Начал падать. Вцепился в какую-то одежду.
Рухнувшая сверху перекладина. Грохот падающих вешалок. Навалившийся слой одежды. А ещё — дверь шкафа, в которую я врезался, подавшись от неожиданности вперёд. Полностью её распахнув.
Я стоял, скрючившись в распахнутом шкафу, и смотрел на Якуба. Он пялился на меня.
Эльфийка у стола косила глазами снизу. Щёки мокрые, рубашка расстёгнута. Сама на коленях, с инструментом своего босса во рту.
Секунды на две все замерли, охреневающе смотря друг на друга и пытаясь понять, как себя вести.
Потом с грохотом распахнулась вторая дверца.
Гоша выскочил из шкафа. На нём болталась генеральская шинель, которая волочилась по полу на манер сверхдлинного шлейфа. На голове — фуражка со сверкающим золотым козырьком В правой руке — револьвер. Мой подарок.
Я не успел ни вдохнуть, ни моргнуть. Даже рот открыть не вышло. Ушастик начал действовать раньше. Взял и попросту пальнул Якубу в морду.
Хлопок. Вспышка. Пуля к сожалению, череп коммуниста не пробила. Перед ней сверкнула полупрозрачная стена — кусок свинца ушёл в потолок, расколов лепнину.
Эльфийка вскрикнула и соскользнув с мужского органа, кубарем нырнула под стол.
Вот Якуб вскочил. Кресло полетело назад, впечатавшись в стену.
— Охрана! — заорал он, и голос сорвался в фальцет. — Нападение! Диверсия! Капиталистические наёмники! Враги народа!
Слова сыпались как из селектора. Рубленый канцелярит. Изобретение скудоумных бюрократов.
Гоша рявкнул в ответ что-то гоблинское, матерное и очень личное. Я даже задумался как бы это выглядело в реальности. Чужую бабушку, с тройным переворотом, да через… Тфу ты! Лучше даже не думать.
Ушастик выстрелил ещё раз. Снова. Ещё. Артефакты успешно держались.
— Шеф, эт подстава! — заорал гоблин, не прекращая жать на спуск. — Какого хрена он бронированный⁈
Тихо нам уже было не уйти. Ни при каком раскладе. Охрана слышала выстрелы. И наверняка уже бежала на выручку. Да и в соседних кабинетах должны быть люди.
Раз так, значит, работаем по-даргски.
Погрузиться в астрал получились неожиданно легко. Я бы даже сказал — совсем просто.
Нащупал его астральное тело. Всадил гарпуны. И потащил. Со всей дури.
Якуб осёкся на полуслове. Его выгнуло. Глаза закатились. Потом партиец медленно завалился вбок. Привалился к стене. Съехал по ней. И замер на полу.
Гоша перестал стрелять. В кабинете повисла тишина, наполненная запахом пороха и горелой лепнины.
Якуб сидел на полу, раскинув ноги. Взгляд расфокусированный, пустой. С уголка губ потекла слюна. Он пошевелил пальцами. Посмотрел на них. Удивлённо.
— Дача… — пробормотал он, обращаясь не то ко мне, не то к стене. — Там комары… и маковый пирог… Мама обещала маковый пирог…
Почти как с Жыгой. Или тем бандитом в Бургасе. Вырви у человека астральное тело — и наружу полезет всё, что он прятал под слоями должностей, званий и печатей. Самый первый слой. Детство. Каша. Мамин пирог.
Гоша подошёл ближе к нему, волоча за собой шинель. Выкинул экстрактором пустые гильзы из барабана.
— Шеф… — прошептал он, покосившись на меня. — Эт как с Жыгой? Ты ему башку рихтанул и подплавил?
— Угу, — кивнул я. — Сбросил до заводских настроек.
Арина дёрнулась первой. Вытащила телефон, поднесла к лицу, ткнула в экран. Быстро. Привычно. Медийщик, у которого на руках золотой материал, а камера не пашет.
Экран остался чёрным. Она нажала ещё раз. Подержала кнопку дольше. Ничего.
Посмотрела на меня так, будто я лично отвечал за законы электроники в параллельных мирах.
— Здесь даже совесть не работает, — буркнул я. — Чего ты от телефона хочешь.
Якуб у стены зашевелился. Встал на четвереньки. Пополз к окну.
— Воздуху… — бубнил он, цепляясь за стену и поднимаясь. — Душно. Открой форточку, мама…
Он подтянулся. Отодвинул портьеру. Дёрнул шпингалет. И распахнул окно. В кабинет ворвался холодный воздух и шум чужого города.
Якуб перегнулся через подоконник. Слишком сильно. Опасно, я бы сказал.
В следующую секунду из-под стола вылетела Анюта. Прям натуральной, сука, молнией.
Рубашка распахнута — видна грудь вытащенная из плотного «бабушкиного» белья. Тушь потекла. Помада размазана. На плече, где сползла ткань, темнели синяки. Старые. Много. Ненависти в её глазах хватило бы, чтобы спалить пару городов.
Она подскочила к окну в три шага. Наклонилась. Подхватила Второго секретаря за ноги. И вышвырнула. Просто вцепилась в щиколотки и резко выпрямилась, отправив его в полёт.
Мелькнули подошвы дорогих ботинок. Где-то внизу послышался совсем слабый удар.
Гоша, по-прежнему закутанный в генеральскую шинель, защёлкнул барабан револьвера. Поправил фуражку.
— Вот это я понимаю, — уважительно глянул он на секретаршу. — Кадровые перестановки.
Эльфийка выпрямилась. Тяжело дыша, поправила