— Это не дракон, — качнул я головой. — Это ходячий бункер.
Гоша посмотрел на мужчину. Вздохнул. Неохотно убрал оружие.
Я посмотрел в глаза гиганту. Маленькие, глубоко посаженные. Теперь, после астрального взгляда, я видел — блеск в них не живой. Оптика. Качественная, наверное. А может и нет. С хрена ли мне разбираться в таких вопросах?
— Кто ты такой? — спросил я напрямую.
Мужчина переступил с ноги на ногу. Тяжело, как будто весил свердохрена. Как тролль.
— Чувствуете, — констатировал он. — Хорошо. Это многое упрощает.
Он распахнул пальто. Под ним — тёмный жилет с белой рубашкой. Всё подогнано идеально. Ни морщинки.
— Громс Иванов, — представился он. — Владелец этого театра. И нескольких других заведений в Константинополе.
Иванов. Стоп, что? Я же про это читал! Точно, читал. Как там было-то? Стандартная фамилия. Такую в армии записывают всем, у кого своей не было вовсе. Или та оказалась аннулирована за ненадобностью. Потому как мертвецам фамилии ни к чему.
— Допустим, — кивнул я. — Прям настоящий всамделишный Иванов? Только ж таким как ты, новые тела давать должны?
Пауза. То ли обиделся, то ли что-то про себя взвешивал.
— Особый случай, — сказал Громс. — Оставили то, что было. Серия БМ, модель «Форт». Снята с производства сорок лет назад. Но кое-где ещё на вооружении.
Постучал костяшками пальцев по коленке. Раздался глухой металлический лязг.
— Механоид, — озвучил Сорк из-за моего плеча. — Самый настоящий.
Громс повернул голову к гоблину. Движение было плавным, чуть замедленным. Не так поворачивают голову живые существа.
— Верно, — сказал он. — Хотя я предпочитаю «модифицированный ветеран».
— А я может хочу понять, с кем разговариваю, — вставил Гоша, скрестив руки на груди. — Ты щас пока для меня холодильник в пальто. Без обид.
Громс посмотрел на Гошу. Потом на меня.
— У вашего подчинённого колоритная манера общения, — пророкотал стальной верзила.
— Это её мягкий вариант, — ответил я. — Вернёмся к делу. Механоид — это оболочка. Что внутри?
Громс помолчал. Потом прошёл вглубь комнаты и привалился плечом к стене, едва не обрушив зеркало. Жест, который наверняка был заучен специально — живые так делают, когда расслабляются. У него это выглядело как игра. Качественная, убедительная. Однако игра.
— Сложный и философский вопрос, — начал он. — Я не помню своего прошлого. Осознал себя уже на войне. Когда наш полк давил каких-то узкоглазых.
Отлично. Механоид-расист. Чего только не встретишь в этом мире.
— Призрак? — уточнил я.
— Можно и так сказать, — Громс чуть наклонил голову. — Хотя призраки обычно помнят, кем были. По крайней мере армейские. Я — нет. Кто и как запихнул меня в управляющий контур тоже не понять — ещё на заводе всё сделали.
Он помолчал. Выпрямился, устремив на меня взгляд.
— Механоиды серии БМ не рассчитаны на когнитивную активность контура, — продолжил Громс. — Только базовый набор. Мыслительные процессы не предусмотрены. Однако у меня как-то вышло себя осознать.
Как минимум, я знаю за счёт чего — астральная плоть в его черепе была настолько плотной, что запросто могла поддерживать работу разума.
— Осознать? — с вопросительной интонацией повторил Сорк, не поднимая головы. Он конспектировал на салфетке. Кожаная косуха при этом скрипела — гоблин выглядел как рок-музыкант на лекции по конституционному праву.
— Именно. Сначала я начал различать приказы, — посмотрел на него Громс. — Не просто выполнять — понимать зачем. Потом оценивать. Дальше сомневаться.
— А следом нашёл юриста, — предположил я.
— Отыскал лазейку, — поправил собеседник. — В имперском уложении о воинской службе есть параграф, введённый ещё два века назад. Все добровольцы из числа мертвецов, а также любые иные существа, добровольно согласившиеся на службу в механоидном корпусе, после тридцати лет непрерывной службы имеют право ходатайствовать о разрыве контракта.
Сорк поднял голову от салфетки. Глаза горели нездоровым энтузиазмом.
— Судебный процесс? — выдохнул он.
— Четырнадцать месяцев, — подтвердил Громс. — Три инстанции. Военный трибунал, апелляция в Палату по делам малых народов, финальное слушание в Особом Императорском суде. Прецедент «безымянный механоид против армии».
Сорк выглядел так, будто перед ним открыли архив с делами, которых не существует. Ноздри раздувались.
— «Безымянный механоид», — прошептал он с таким благоговением, что Гоша покосился на него с беспокойством. — Палата по делам малых народов. Это же прецедент о праве конструктов на самоопределение.
Громс издал звук, похожий на скрежет шестерёнок. Кажется, это был смех.
— Выиграл, — закончил он. — Получил свободу. Статус подданного второй категории. Документы. Фамилию.
— Иванов, — кивнул я. — Стандартную для освобождённых от службы.
— Лучше стандартная фамилия, чем серийный номер, — невозмутимо прогудел тот.
Тут не поспоришь. Железная логика. Во всех смыслах этого слова.
— А тело почему не дали? — даргское любопытство всё-таки заставило задать этот вопрос.
Сбоку медленно и протяжно выдохнул Феликс, который кажется до сих пор не мог поверить, что мы мирно беседуем.
— По закону должны предоставить равноценное тому, что было до службы, — ответил Громс. — А у меня по бумагам его и не было. Никакого. Суд постановил переместить в подходящую по размерам модель.
— Чёт он не тянет на армейскую хреновину, — резонно заметил Гоша. — Вот прям ваще.
— Я его модифицировал. Нарастил синтетическую мускулатуру. Обтянул кожей, — механоид скользнул взглядом по фигуре Айши, которая с интересом его слушала. — Привёл в соответствие с гражданскими стандартами.
Фразу «гражданские стандарты» он произнёс с едва уловимой паузой. Я решил, что на этом не стоит заострять внимание. А вот Гоше показалось иначе.
— В соответствие, эт как? — уточнил гоблин с невинным выражением лица. — Прям ваще всё поставил?
Громс посмотрел на гоблина. Хохотнул. Лязгнул вернее.
— Ваще всё, — ответил он. — Хотя эта часть модификации далась дороже остальных. Инженеры отказались трижды. А тот цверг, что взялся, назвал это самым странным заказом за сорок лет практики.
— За качество заплатил? — спросил Гоша.
— За молчание, — ответил Громс.
Айша, стоявшая у двери, негромко фыркнула. Тогра отвлеклась от ковырения ногтей лезвием и, кажется, впервые за весь разговор посмотрела на Громса с чем-то похожим на интерес.
Я же только качнул головой. Передо мной стоял бывший боевой механоид имперской армии. Призрак неизвестного происхождения, вросший в металлический корпус. Выигравший суд у Империи. Купивший себе кожу, лицо и полный комплект гражданского оснащения. Вдобавок — владелец Императорского Константинопольского Театра.
Знаете, за время жизни в Янтаре я повидал разного. Но вот это точно входило в первую пятёрку. Смело можно ставить на понедельник. После такого начала недели, уже почти ничего не удивит.
Ещё — за всем этим наверняка скрывалась охренительно интересная история. Но у меня сейчас абсолютно не было времени, чтобы её слушать.
— Ладно, — сказал я. — Предлагаю перейти к делу. Что ты хочешь получить за контракт Феликса?