Вернее, мог бы шататься, если б не колено, из-за которого уже через миг он рухнул в пыль.
— Ну что, большому кораблю — большое плавание, — пробормотал я, доставая из внутреннего кармана верёвку.
Пока он лежит, я быстро связываю ему руки за спиной. Он дёргается, пытается вырваться, но пара жёстких пинков по рёбрам заставляют убийцу угомониться и принять свою судьбу.
Подхватив душегуба за здоровую ногу, я волоку его в дом. Пол скрипит под тяжестью тела, а в воздухе витает запах пота и страха. И этот аромат нечистот, помоев… Прав был купец — уж точно исключительная особенная примета. Не унюхать невозможно.
— Извольте объясниться, что здесь происходит? — неожиданно раздаётся голос из одной из комнат.
Я оборачиваюсь. Картина маслом: держа поверженного Митрича за ногу, я стою посреди коридора, и ручеек крови течёт, заливая мне глаз, по щеке по щеке. А на пороге стоит смутно знакомый человек.
Память услужливо подсказывает: это Александр Семёнович Беспалый, один из преподавателей Демидовского лицея. В голове вспыхивают обрывки воспоминаний о том, что мой реципиент уважал этого человека, поэтому никакого желания послать его куда подальше у меня даже и на автомате не возникает.
— Сергей Фёдорович, вы с чего же слугу нашего, как курицу безголовую, тащите? — спросил Беспалый, недоумённо хмуря брови. — Что тут происходит? Вы пугаете меня.
— Александр Семёнович, — ответил я, стараясь говорить спокойно, — слыхали ли вы что-нибудь про душегуба?
— Да и как же не слыхать, — выговорил он каким-то загробным голосом, видимо, уже начиная догадываться, к чему всё идёт. — Неужто вы ловили его вместе и пострадали? Но тогда…
— Вы не совсем верно угадали, — всё ещё пытаясь выровнять дыхание после схватки, я вынужден пуститься в разъяснения. — Вы видите охотника со злодеем…
— Святый боже, — досточтимый коллега перекрестился.
Как и я, он не мог поверить, что такой вот простой да неловкий Митрич — и есть ярославский душегуб.
— Александр Семёнович… могу ли я вас попросить, пока буду его сторожить, сходить в полицейскую управу и прислать сюда городовых? — обратился, не теряя времени, я, мысленно радуясь, как ловко получается избавиться от неожиданного свидетеля.
— Безусловно, безусловно. Но… вы уверены, это наверняка он? И… у меня вот только занятия… Но смею надеяться, что проректор Герасим Фёдорович сильно серчать не станет, коли узнает, что у нас тут вершится, — пробормотал Беспалый.
Он ещё с десяток секунд стоял полубоком, не отрывая взгляда от меня и распростертого на полу Митрича. Кажется, даже не моргал. Затем, чуть ли не спотыкаясь, быстрым шагом направился к выходу — в сторону полицейской управы. Ишь как шмыгнул! А ведь не молод уже.
Я тут же, потянув душегуба за ногу, затащил его в свою бывшую комнату. Здесь, по всей видимости, уже кто-то живёт — двери открыты, как и в другие комнаты. Вещи разложены.
Митричу на самом деле доверяли все постояльцы этого дома. Ни у кого никогда ничего не пропадало. И двери не закрывали, ведь Митрич если зайдёт, то приберется или воды оставит, а что найдёт — так всё положит на видное место.
Видимо, этот зверёк не гадил там, где кормился.
Ну а теперь пора привести его в чувство. Как раз сгодится ещё не убранный таз с мыльной водой.
— Где награбленное? — спросил я, выплеснув воду ему на лицо и нависая над ним.
— Что говорить мне? — прохрипел душегуб, глядя на меня с каким-то странным смирением. — Мне осталось лишь молиться за упокой души своей грешной. А если отдам тебе всё, то отпустишь меня?
— Отпущу, — солгал я, не моргнув глазом.
— А и забирай, я своё возьму. А если соврал мне, так ты, барин, на себя грехи мои возьмёшь, — тут же открыл он мне свою странную, почти мистическую логику.
Время поджимало — вот-вот городовые явятся.
— Так где? — повторил я жёстко.
— Под третьей половицей, в том чулане, что я занимал, — наконец, проговорил он.
Я ещё проверил, хорошо ли завязаны узлы на верёвке. Затем взял кистень и без колебаний стукнул душегуба рукоятью по голове. Пусть-ка полежит в отключке, так оно надёжнее.
Осмотрел оружие так и сяк. Нет, кистень не тяжелый, никаких иголок в нём не таится, таким убить сложно. Значит, жертв он, скорее всего, оглушал, а потом добивал ножом. Всё сходится.
Пройдя в чулан, я быстро отыскал нужную доску в полу. Нож легко поддел её — половица подалась без сопротивления. Никаких больше ухищрений — прямо под нею тайник.
Там — целая россыпь добычи: карманные часы (золотые, между прочим, большая редкость и признак высокого статуса), бумажные деньги, сваленные как попало, словно ребёнок конфеты поел и попытался скрыть следы своей шалости. Серебряные монеты, золотые кольца, браслеты, какие-то медальоны… Много чего.
Соблазн окунуть руки в эту груду богатств был огромен. Я не безгрешен — жаба так и придушила при мысли, что всё это уплывает у меня между пальцев.
«Можно взять хотя бы триста рублей, чтобы расплатиться с Самойловым…» — мелькнуло тотчас в голове.
Но нет, ведь это не клад, не находка — это чужие деньги и вещи.
Конечно, никто не будет ждать, что преступник не потратил из награбленного нисколечко, так что я всё же отщипнул из тайника десять рублей — в конце концов, мне нужно питаться и купить хотя бы новый воротничок, а за мои услуги и советы, как и за поимку опаснейшего преступника, мне пока что никто и не думает платить. Остальное аккуратно складываю в сумки, чтобы начать опись. Именно для этого я и хотел быстрее вскрыть тайник. Что-то мне подсказывает, что при таком уровне коррупции многое может прилипнуть к рукам городовых или даже губернского полицмейстера.
Двое золотых часов — уже немалая добыча. Мало кто устоит перед таким соблазном…
Собрав всё, я направляюсь в комнату, где оставил обездвиженного убийцу. Впереди — долгие объяснения с полицией, но главное уже сделано.
Теперь осталось только дождаться правосудия.
— Ах ты, сука! — вырвалось у меня, когда я увидел, как душегуб, словно гадюка, поджимая туловище, ползёт прочь из комнаты.
А я ведь нарочно приспустил ему штаны, чтобы не смог убежать. Видимо, он решил, что раз бежать не получается, то можно уползти. Не раздумывая, я пнул его ногой в голову — и вновь отправил в нокаут. Тело обмякло, голова безвольно откинулась.
Сам же я направился по открытым комнатам — искал письменные принадлежности. Руки слегка дрожали: адреналин ещё гулял по венам после схватки. Наконец, нашёл чернильницу, перо и стопку какой-никакой бумаги. Ещё с четверть часа у меня