С тех самых пор, как Императрица неожиданно и загадочно скончалась в наводном мире мы редко о ней говорили.
— Не смей упоминать маму, Ариэлла. Ты не имеешь на это никакого права, ведь именно из-за тебя…
— Кайтен! — громогласно рявкнул отец, с гневом посмотрев на брата.
Он в ответ сжал руки в кулаки и замолчал. Я встала, ощутив приближающиеся к глазам слезы.
— Ты уж договори, дорогой братец. Ведь ты считаешь, что мама умерла из-за меня! — крикнула я и поняла, что не могу больше сдерживаться.
По щеке вниз скатилась слеза в виде блестящей желеобразной капли. Находится тут стало совсем невыносимо. Я махнула хвостом и поспешила прочь из обеденной залы.
— Риэ, стой! Я перегнул… — дальнейшие слова Кайтена я не услышала, так как с силой захлопнула за собой дверь.
Серый камень отделил от меня все обидные слова, которые остались там. Ничего не видя, я шустро доплыла до своей комнаты и упала на кровать. Вот теперь можно наплакаться всласть. Никто из слуг меня не побеспокоит, потому что я позволяла им заплывать в мои покои только для подготовки к официальным мероприятиям, предпочитая собираться и убираться в обычное время самостоятельно.
Я не знала были ли слова Кайтена правдой или нет, так как не помнила ровным счетом ничего из времени того прилива, когда умерла мама, но его незавершенная фраза всё равно причинила боль. Мама была очень доброй и красивой. Она искренне любила нас всех, и даже несмотря на то, что являлась сиреной голоса, смогла получить признание у жителей Империи. Отец так сильно восхищался ею, что в какой-то момент своими руками отколол частицу «Сердца океана» и подарил ей. В тот момент по всему океану поплыла весть, что Император сошел с ума от любви. Некоторые высказали предположение, что мама использовала на нем свои способности, но это быстро опровергли. Силы сирен, влияющие на тело и разум, не действовали ни на Императора, ни на его наследника. Вот именно такой любви я желала. Яркой, страстной и нежной одновременно. Я хотела стать целым миром для возлюбленного и утонуть в его душе. Ниер никогда не сможет мне этого дать.
Кто-то робко постучал. Я резко выпрямилась и стерла остатки слез с лица. Не пристало Океанской Жемчужине на виду плакать. Небольшой коридорчик из разноцветных актиний сложился и пропустил внутрь русала-подростка из Акульего клана. На его черном хвосте красовалось несколько длинных белесых шрамов, вызывающих во мне сразу чувство сожаления.
Акульи повадки суровы. Когда их малыши немного подрастают, их кидают в акулью стаю, где они должны продержаться до рассвета. Обычно стая чувствует родство с этим кланом и не нападает на их детей, но иногда из-за слабости русаленка акулы накидываются на него и разрывают на части. Не стань я свидетелем этого зрелища, то он давно бы стал океанской пеной. Мне тогда тоже крепко досталось, но об этом своём поступке я никогда не жалела. Русаленка выгнали из клана, он получил от меня имя Фэш и стал мне близким другом. Без него бы здесь совсем с ума сошла бы.
— Хорошо пообедали? — неловко уточнил Фэш, сверкнув острыми зубами.
— Просто замечательно. Была б моя воля, то хотела б, чтобы Кайтена в водовороте смыло, — гневно проворчала я.
— Боюсь, такого типа даже водоворот не переварит. — Фэш рассмеялся, и мне стало чуть легче.
— У тебя целебного песка не осталось? А то я крепко приложилась спиной о скалу на скачках, — пожаловалась я.
Фэш нахмурился. Ему не очень нравился тот факт, что я часто рискую собой на таких опасных развлечениях. Он пару раз попытался убедить меня не плавать туда, но ничего не получилось, поэтому он просто смирился.
— Сейчас принесу. — Он скрылся за помостом, на котором разместилась моя огромная кровать, открыл пустую полость за перламутровыми ракушками, вытащил песок и вернулся. — Давай обработаю.
Послушно повернулась к нему спиной и убрала волосы. Фэш присвистнул.
— Да у тебя тут пол спины в серебряных прожилках. Долго заживать будет, — сказал он.
— Правда? Я почти не чувствую боли, — отозвалась я, но сразу признала, что ошиблась, когда Фэш легонько прикоснулся к ране, а меня прошибло болью до самого хвоста. — Ай!
— Терпи. Я быстро, — произнес он и засыпал песком рану.
Жгло неимоверно, но пришлось молчать. Ещё не хватало, чтобы кто-то из слуг прибежал на помощь и доложил о моих ранах семье. Мы итак с Кайтеном сегодня один раз уже поругались.
— Вот и всё. Как ты? — взволнованно уточнил Фэш.
— Как рыба вытащенная на сушу. Дышать могу, но с трудом, — ответила я.
Он закатил глаза и сел подальше, соблюдая приличную дистанцию. Что ни говори, а наше с ним положение очень разнилось. Во дворце ему были не рады, но идти ему оказалось некуда. Фэш быстро проникся стражей и начал лелеять мечту когда-нибудь присоединиться к ним. Я сильно сомневалась, что мой брат позволит кому-то из Акульего клана охранять его, но и рушить планы друга не хотела. Может, я в итоге окажусь не права и он добьется своего? Фэш прикладывает к этому много сил, каждый день до обеда подсматривая за стражей и тренируясь с водянкой плетью.
— Что у тебя сегодня по расписанию? — спросил он.
Я поморщилась.
— Вот уж не знаю, чем мне там поручил заниматься братец, но хвоста моего до заката здесь не будет, — категорично заявила я.
— Куда пойдем? — с хитрецой в голосе уточнил Фэш.
— Как на счет того, чтобы наведаться к океанской ведьме? — Я задумчиво посмотрела на друга.
— Тогда я сплаваю за сладкими пузырьками. — Он шутливо отдал мне честь и исчез.
На моих губах расцвела искренняя улыбка. Кайтен сильно меня обидел, так что императорские дела подождут, пока я окончательно не приду в себя. Встреча с Уриной же способна помочь мне в этом лучше чего бы то ни было.
Глава 4
Выскользнуть из дворца не составило никакого труда. При большом желании я могла бы и через ворота в маскировке кольца выйти, но предпочитала так не рисковать. Чем меньше стража видит загадочную служанку Жемчужины — Лави, тем лучше для меня. За Фэшем они вообще предпочитали не следить. Его благополучие волновало здесь только меня.
Чтобы добраться до Зубастых расщелин как можно быстрее мы миновали торговые улицы и поплыли по спальным районам милых домиков из песка, глины, камней и простеньких ракушек прямиком к саду с буцефаландрой4 под огромным пузырем с воздухом наверху. Это место мой отец возвел в память о