Название работы «Относительное слабоумие», по-видимому, послужило в какой-то мере поводом для заостренной постановки проблемы. В дальнейшем во многих исследованиях вопрос рассматривался в виде альтернативы: сохранен или нарушен интеллект при психопатиях.
Ряд авторов подтвердили наблюдения Е. Блейлера, однако при объяснении механизмов интеллектуальных нарушений при психопатиях акцент сместился на роль аффективных моментов. Эта точка зрения, закрепленная в определениях «аффективное слабоумие» и «аффективно-волевое слабоумие», получила распространение в руководствах по психиатрии и считается наиболее признанной. Суть ее сводится к тому, что эмоционально-волевые расстройства отражаются и на интеллекте психопатов, на особенностях их мышления, что ведет к непоследовательности суждений, «аффективной логике», нарушениям целенаправленности, резонерству[194].
Альтернативная точка зрения, поддерживаемая рядом авторов, заключалась в утверждении об интактности (сохранности) мышления и интеллекта при психопатиях[195], а в некоторых работах отмечался даже присущий психопатическим личностям «интеллектуальный блеск»[196].
С целью проверки этих предположений нами было проведено экспериментальное исследование мышления при психопатиях, особенностей выбора целей, которые ставят себе психопатические личности, а также влияния аффективных переживаний, спровоцированных условиями эксперимента, на результаты их деятельности, выполнение мыслительных операций[197]. Для решения указанных задач был разработан экспериментальный прием, включающий использование известной методики «исключения предметов», которая представлялась испытуемым в форме исследования «уровня притязаний»[198].
15 карточек методики «исключения предметов», заключающейся в необходимости обобщить три изображенных предмета из четырех, исключив лишний, раскладывались на столе изображением вниз по порядку – от 1 до 15. Хотя объективно трудность заданий не была связана с порядковым номером (это было установлено специально проведенным ранжированием), испытуемым говорилось, что с увеличением номера карточки трудность возрастает, и предлагалось выбрать для выполнения любую из них. Попутно замечалось, что время выполнения ограничено. После каждого задания (выбор каждый раз испытуемый делал сам) давалась оценка результатам. Оценки «верно» или «неверно», включающие в себя «уложился во времени», «не уложился», давались в соответствии со схемой эксперимента и могли не совпадать с истинным уровнем выполнения заданий.
Обследованы психопатические личности, совершившие преступные действия, с возбудимой, истерической и тормозимой психопатией. Контрольную группу составили психически здоровые лица.
При анализе результатов рассматривались следующие показатели: особенности выбора первого задания, диапазон и направление выбора (в сторону увеличения или уменьшения трудности в зависимости от «успешного» или «неуспешного» выполнения предыдущего задания), средний уровень выбираемых заданий (как среднее арифметическое первых 10 выборов), особенности выполнения операций исключения и обобщения (привлекаемые признаки предметов и понятий, уровень обобщений, целенаправленность ответов).
Результаты проведенного исследования показали, что психопатические личности ставили себе более сложные задачи в условиях свободного выбора, чем здоровые люди в сходной ситуации. По-разному действовала на психопатические личности и здоровых испытуемых оценка результатов их действий. Несоответствие притязаний оценке не приводило у психопатических личностей к перестройке действий, как это наблюдалось у здоровых испытуемых, а вызывало аффективные реакции и неадекватные тактики поведения. В 23% сделанных выборов у психопатических личностей отмечался «неадекватный по направлению» выбор заданий: более «легких» после успеха (11%) и более «трудных» после «неуспеха» (12%).
Проведенное исследование обнаружило, таким образом, что аффективно обусловленные изменения поведения психопатических личностей определяются прежде всего особенностями выбора целей, нарушением звена регулятивной связи между уровнем притязаний, возможностями субъекта и предъявляемыми требованиями, т. е. нарушениями регулятивной и прогностической функций мышления.
Подтверждение этому было получено при анализе ответов испытуемых и распределения их в «поле притязаний». 62% операций исключения и обобщения были выполнены психопатическими личностями на основании существенных признаков предметов при достаточном уровне обобщений, в 16% ответов отмечалось снижение уровня обобщений и в 22% – искажение процесса обобщений, опора на несущественные признаки предметов и понятий, нарушение целенаправленности ответов.
При анализе распределения ответов с искажением процесса обобщения, резонерством и аффективно окрашенным рассуждательством было обнаружено, что 67% из них были даны в экспериментально сформированной «зоне повышенных притязаний», с которой у психопатических личностей было связано переживание успеха и неуспеха.
В различных клинических группах психопатических личностей эта связь была выражена по-разному. Наибольшая зависимость нарушений процесса обобщений от аффективно окрашенных переживаний успеха и неуспеха была обнаружена в группах возбудимых и истерических психопатов. У тормозимых психопатических личностей ответы с нарушением процесса обобщений были распределены по графикам уровня притязаний более равномерно.
Таким образом, впервые было получено экспериментальное подтверждение гипотезы Е. Блейлена об «относительном» и «аффективном» слабоумии психопатических личностей, заключающемся в выборе непосильных для собственных возможностей, интеллекта задач и сбоях мышления под влиянием аффективных моментов. В сочетании с переоценкой собственной личности, недостаточностью прогноза возможных последствий своих действий эти особенности мышления психопатических личностей находят отражение в, казалось бы, тщательно продуманных преступлениях.
М., 35 лет, музыкант по профессии, с психопатией истерического круга, совершил убийство своей жены, инсценировав ее самоубийство. Вызванные М. работники милиции обнаружили труп с резаной раной в области шеи, предсмертное письмо, исполненное рукой жены М., в котором она, обвиняя руководителя Дома культуры, где работала, в сексуальных притязаниях, пишет о намерении покончить жизнь самоубийством. После проведенных почерковедческой и (довольно небрежно) судебно-медицинской экспертизы уголовное дело по факту самоубийства было прекращено. После этого М. неоднократно обращался в различные инстанции, требуя наказать руководителя Дома культуры. Многочисленные, изложенные в драматической форме жалобы М. возымели действие. Прокуратура вновь возбудила дело. Повторная судебно-медицинская экспертиза пришла к заключению, что погибшая не могла нанести себе две глубокие резаные раны в области сонной артерии. По заключению психолого-графологической экспертизы, проанализировавшей, кроме характерных особенностей почерка, содержание и стиль предсмертного письма, письменную продукцию погибшей (школьные сочинения, письма) и М., письмо исполнено рукой погибшей, однако стиль письма, обилие высокопарных рассуждений не свойственны ее письменной продукции, но зато являются характерным признаком писем и заявлений М. Эти данные послужили основанием для привлечения М. к уголовной ответственности. В процессе следствия было установлено, что М., ревнуя свою жену, уговорил ее написать «предсмертное» письмо, с тем чтобы использовать его для обвинения директора Дома культуры, с которым находился в конфликтных отношениях. Продиктовав жене текст письма, он затем ночью заранее приготовленной бритвой нанес ей смертельные ранения. Совершив преступление, М., склонный к рисовке и переоценке своей личности, своими демонстративными действиями, сам не желая того, способствовал собственному изобличению.
Подчеркивая слабость, дефектность у психопатических личностей наиболее ценной и сложной функции интеллекта – критических способностей, известный судебный психиатр А. М. Дубинин считал наиболее характерной особенностью интеллектуальной недостаточности при психопатиях то, что она тесно связана с ситуацией, с переживаниями, раскрывающими