Kaflik J. Diagnoza Psychologiczna w procesie karnym. Doswiadczenia wtasne // Psychiat. Pol. 1977. T. 11. № 6. S. 669–676.
Lindrey Y. The Thematic Apperception Test: Interpretive assumptions and related empirical evidence // Psychol. Bull. 1952. № 49. P. 1–25.
Wechsler D. Manual for the Wechsler adult intelligence scale. N. Y., 1955.
Ropaport D. Diagnostik psychological testing. Chicago, 1945–1946.
Rorschach H. Psychodiagnostik. Bern, 1921.
См.: Антонян Ю. M… Гульдан В. В. Использование теста Роршаха в криминологическом исследовании // Личность преступника: Методы изучения и проблемы воздействия. М.: ВНИИ МВД СССР, 1988. С. 17–25.
Rorschach Н. Psychodiagnostik. Bern; Stuttgart: Verlag Hans Huber, 1962. S. 154–164; Bohm E. Lehrbuch der Rorschachpsychodiagnostik, Bern; Stuttgart: Verlag Hans Huber, 1967. S. 297–301; Piotrowski Z. The Rorschach Inkblot Mathod in Organic Disturbances of the Central System // Nervous and Mental Disease. 1937. Vol. 86. P. 525–537.
Morgan С, Murray Н. I metod for investigating fantasies: The thematic apperception test // Arch. Neurol. Psychiat. 1935. Vol. 34. P. 289–306.
Murray H. Thematic apperception test. Cambridge, 1943. 20 p.
См.: Антонян IO. M. Методика TAT в изучении личности преступника // Личность преступника: Методы изучения и проблемы воздействия. С. 4–16.
См.: Березин Ф. Б., Мирошников M. П., Рожанец Р. В. Методика многостороннего исследования личности. М.: Медицина, 1987.
См.: Беспалько И. Г., Гильяшева И. Н. О некоторых методических и диагностических возможностях применения MMPI // Журн. невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. 1971. Т. 71, № 12. С. 1850.
См.: Личко A Е., Иванов Н. Я. Тест ПДО для подростков и основные контрольные величины // Патохарактерологический диагностический опросник для подростков и опыт его практического использования. Л., 1976. С. 30–43.
Frank L. К. Projective methodes for the study of personality // J. Psychol. 1939, № 8 P. 389–415.
См.: Коченов M. M. Комплексная психолого-психиатрическая экспертиза: (К постановке проблемы) // Вопросы борьбы с преступностью. М.: Юрид. лит., 1978. Вып. 29. С. 114–126.
См.: Костицкий М. В. Судебно-психологическая экспертиза. Львов, 1987. С. 44.
См.: Зейгарник Б, В. Патопсихология. M.: Изд-во МГУ, 1986. С. 24–40.
См.: Кабанов М. M, Личко А. Е., Смирнов В. М. Методы психологической диагностики и коррекции в клинике. Л.: Медицина, 1983.
См.: Анастази А. Психологическое тестирование. М.: Педагогика, 1982. Т. 1, 2.
Hathawy S., McKinley J. Minnesota Multiphase Personality Inventory // Mannal for Administration and Scoring. 1967. № 4.
Заключение
Можно отнестись к этой работе как к более или менее удачной попытке сблизить две науки – криминологию и патопсихологию с гарантией интересных находок, как это не раз бывало в «зоне стыка». Авторы придерживаются иной точки зрения. К моменту возникновения замысла, а тем более выхода книги, название «криминальная патопсихология» приобрело более глубокий и интегрированный смысл. Все чаще в повседневной жизни мы сталкиваемся не с психологическими, а с патопсихологическими явлениями. Может создаться впечатление, что психология как наука, такие ее разделы, как психология личности, социальная психология, должны отмереть, а их место должны занять патопсихология, социальная патопсихология и т.д. Перефразируя название известной работы 3. Фрейда[269] можно утверждать, что мы пришли к повсеместной «патопсихологии обыденной жизни». Патология окружающей среды, архитектуры, общежития, очередей, средств массовой информации, отношений между людьми, возникающих в этой среде, формируют патологические личности, которые, в свою очередь, культивируют и развивают патологию среды и отношений.
И что не менее существенно, эти отношения все более криминализируются. Только криминализированно-патологическим сознанием значительной массы населения можно объяснить происходящие в стране события, начиная от убийства трех священников и голода в наиболее урожайный год и кончая зарегистрированными преступлениями погибших в дорожно-транспортных происшествиях в прошедшем году.
Самое страшное, с нашей точки зрения, может произойти в том случае, если явления и механизмы поведения, описываемые нами пока еще как патологические, в силу их распространенности и привычности, станут восприниматься в качестве нормы, а патологическими будут считаться формы поведения и черты личности, отклоняющиеся от этих норм. Этот процесс уже происходит. Достаточно взглянуть на кинохронику любой давности, фиксирующую реакцию людей, вспомнить поведение окружающих и свое собственное в связи со многими общественно значимыми событиями, чтобы в этом убедиться.
Центральным понятием нашей работы является понятие патопсихологического синдрома, включающего в себя как нарушения психической деятельности, так и сохранные стороны личности, а также индивидуально-психологические особенности. Это понятие богаче и прогностичнее с точки зрения науки о поведении людей, медицинского понимания синдрома как совокупности болезненных расстройств. Оно позволяет разглядеть в больном человека и не позволяет списать на болезнь те мотивы и формы поведения, за которые может и должен отвечать субъект. Криминогенность патопсихологического синдрома определяется не только патологическими сторонами психики, выраженностью нарушений психической деятельности, но и сформировавшимися смысловыми структурами личности, установками, интериоризированными нормами и пр.
Определенные личностные черты (внушаемость, тревожность, ригидность) в рамках такого подхода приобретают криминогенное значение не сами по себе, а будучи включены в контекст других личностно-мотивационных характеристик субъекта, сохранных и нарушенных сторон социального, интеллектуального, волевого контроля поведения.
Тем самым преодолевается представление о некорригируемой или даже врожденной криминогенности, связанной с теми или иными чертами личности, той или иной психической аномалией. Область психической патологии не паноптикум злодеев – это одна из основных мыслей работы, хотя, судя по тексту, от этой мысли и самим авторам было трудно избавиться. Но мы готовы обсудить вопрос и о социально приемлемом, социально одобряемом поведении лиц с психическими аномалиями, когда патохарактерологические особенности в определенных условиях не только не препятствуют адаптации, но и приобретают особую социальную ценность.
Один и тот же человек со сверхценным отношением к социальной несправедливости, с идеями общественного переустройства вчера мог рассчитывать только на диагноз «паранойяльная психопатия» со всеми вытекающими последствиями, а сегодня он может стать общепризнанным выразителем общественных интересов.
Не так уж сложно представить условия, при которых может быть востребована в качестве социально одобряемой любая личностная черта, в том числе и патологическая. В плюралистическом обществе с достаточным числом степеней свободы каждый человек может найти себе экологическую нишу. Но если самореализация в социально приемлемых формах заблокирована, то в этом случае как для психически здоровых, так и для лиц с психическими аномалиями