Придется еще и с работы отпроситься. Но я там всё равно не очень-то и нужен. С бухгалтерией управляется Мацуда. С текущими делами — неутомимый Отонаси, со всем остальным — Фумико. Несмотря на скромность, она девушка деятельная и к обязанностям относится серьезно.
Сразу позвонил Амано — хранителю гармонического усилителя. Время было еще не настолько позднее.
— Да, мы будем, — подтвердил частный сыщик, выслушав меня. Кто это «мы», для меня очевидно. Не Широ-сан и виниловый проигрыватель, а бывший полицейский и Хикару-но-Ёри. Ну и ладно. Как ей представить наставницу, я придумал сразу, а польза от строгой настоятельницы будет. Она упоминала, что знакома с Мизуной, это плюсик к адаптации новенькой лисички.
Утром понедельника, когда все нормальные люди едут на работу, я заехал за Амацу-сенсей домой к Акире и мы направились на тот самый склад на окраине Токио.
По пути болтали об аниме. Очень странное ощущение, надо сказать. Понимать, что обсуждаешь падение качества графики в последнем на данный момент сезоне «Истребителя Демонов» с тысячелетней собеседницей. А в сюжете Наруто наставница начала разбираться едва ли не лучше моего. Спорить о возможной истинной мотивации Шимуры Данзо с другим фанатом любимой манги — что еще столь же удачно подходит для долгой поездки? Не о «взрослых» делах ведь говорить? Кицунэ, как я уже понял, взрослыми и серьезными только притворяются, а в душе нам всегда не больше двадцати, сколько бы перерождений и хвостов пройдено ни было. Не то, чтобы мы в этом серьезно отличались от большинства людей.
Ну ладно-ладно, кроме манги, еще и мои коварные планы обсудили. Связанные с замминистра и легализацией тысяч лисиц. Амацу-сенсей громко смеялась, когда я изложил ей возможный способ разрушения всего представления храмов о численности носителей лисьих генов. Не потому, что моя идея, основанная на «Цукино Тенкай вас ловко обманул, имитировав свою смерть» плохая, а очень даже наоборот.
Добираться до складской зоны в северной части Токио пришлось в объезд, чтобы не оказаться в пробке. На парковке возле складов Акияма уже находился неприметный автомобиль частного детектива и люксовый внедорожник, от которого слегка пахло Гэндзи и Момо. Безусловно, ценительница искусства не пропустит такого представления — ее брат поет песню о любви превращенной в камень кицунэ.
— Знакомьтесь, перед вами Коноха-сан, онмёдзи из клана Идзуна-рю, — представил я свою сегодняшнюю спутницу. — Коноха-сан — хорошая знакомая вы сами понимаете кого и ей можно полностью доверять.
— Эта Коноха счастлива видеть госпожу настоятельницу в добром здравии, — поклонилась девятихвостая. Лукавый блеск в ее глазах был замечен только лишь мной, да и то потому, что наставница сама так захотела, — клан Идзуна-рю, как вы наверняка слышали, всегда с должным почтением относился к Инари-саме и ее последователям.
— Да-да, я читала о вашем клане в хрониках, — соврала Хикару-тян. О выдуманной семье экзорцистов она знать ничего не могла, но не признавать же этого. — Простите невежество, но современная история Идзуна-рю мне неизвестна.
— Это потому, что от некогда великого клана ласки почти никого не осталось, одна лишь старая Коноха, да ее внуки, которые совсем не проявляют интереса к ремеслу заклинателя.
Я же набрал номер Акиямы и вскоре мы уже прошли в скромный, но уютный офис при складском помещении. Момо-тян предложила моим спутникам кофе, а Гэндзи-отвел меня в сторонку.
— Ниида-сан, кого вы сюда привели? Что это за люди? Амано-сан мне известен, но кто эти женщины?
— Хошино-сан — высокопоставленная жрица Инари, лично знакомая с Мизуной-сан. Она ездила вместе с детективом в Германию и Аргентину, без нее у нас бы ничего не получилось. А Коноха-сан… она из клана экзорцистов. Вы ведь понимаете, что лисы тоже бывают разными, как и обычные люди? Просто предосторожность, на всякий случай. Я им доверяю, Акияма-сан. Точно так же, как и вам.
— Вы меня не убедили, Ниида. Но уже поздно что-то менять. Пойдемте, посмотрим на статуи. Скульптор и технологии сработали превосходно, я даже не знаю, как отличить одну от другой.
Именно так. В отдельном помещении находились две полностью идентичные «испуганные гейши». Визуально определить, какая из них подделка — невозможно. В сети я читал про характерные круговые следы от резца и даже разглядывал их на фото. Ничего такого! Все надежно отполировано. Подошел, положил руку на лоб одной из каменных девушек, затем другой. Ладони сами тянулись к другим частям тела, но это всё пагубное влияние Хидео-сана.
— Вот эта, левая, оригинал, но давайте не станем убирать вторую. У нас ведь научный эксперимент. Пусть она будет нашим плацебо. Я в это не очень верю, но вдруг получится с обеими? Всё-таки это мистика, всякое бывает.
Гэндзи призадумался. Перспектива петь для каменных близняшек его слегка смутила и этого оказалось достаточно, чтобы закончить лишние споры.
— Хорошо, пусть будет так. Позовите, пожалуйста, Амано-сана, пусть включает свой проигрыватель, я готов.
Глава 29
Влюбляйся свободнее… Целуйся чаще… Будь любимой больше, чем сейчас, больше, чем когда-либо… Сердце цвета красного вина.
Акияма Гэндзи не зря состоял в школьном хоре. Петь он умеет, голос сильный, объем легких большой, в ноты попадает почти безошибочно. Похоже, что пока скульптор-фальсификатор трудился над копией статуи, его работодатель без устали репетировал. Не удивлюсь, если с педагогом по вокалу. А быть может, одические вибрации как-то направляют и синхронизируют с мелодией? Помогают певцу добиться в мистическом караоке максимальных баллов.
Но слащавая мелодия, да и вообще музыка семидесятых совсем не в моём вкусе. А вот Хикару-но-Ёри чуточку всплакнула на эмоциональном резонансе и плотно прижалась к своему кавалеру плечиком, а тот не стушевался и приобнял женщину за талию.
Я уже подмечал, как давят на мозги одические вибрации. А где-то там в небоскребе Тэнтёвадо сейчас скучает Мияби, в платье, красном, будто то самое вино. Захотелось бросить все эти глупости с пробуждением лисиц и немедленно обнять любимую.
И даже Амацу-сенсей, спрятавшая перед ритуалом лицо за белой овальной маской, пошатнулась, как мне почудилось. Неужели эмоциональный посыл настолько сильный? Или это ее собственные воспоминания? Любила ли девятихвостая лиса того императора, дедушку Акиры? Горевала ли, когда ему пришел срок или отнеслась с его смерти с философией долгожителя, наблюдавшего, как очередной мотылёк-однодневка сгорает без остатка? А может быть, зная о перерождении больше обывателей, смотрит на бесконечный круговорот душ иначе?
Меня точно сейчас проняло. Не