Я не могла исправить свои отношения, но могла исправитьчто-то. Ради мамы, если не ради себя.
Решив, я часами придумывала способы убить его, но ни один не был реален. Я выросла в селе, и с ружьем могла бы попасть ему в голову с первого выстрела, но ружья не было, и в этом жутком мире без магазинов его не достать. Грезар даже нормальной еды не мог здесь добыть.
Идея сделать арбалет умерла сразу — я не знала как. Ближайшее к лезвию оружие — острая ветка. Если бы я попыталась, он бы посмеялся и перерезал мне горло своим ножом.
Красная дверь насмехалась, манила пройти. За ней мой мир с ружьями, арбалетами, ножами и многим другим, что могло убить. Но я знала, что не вернусь. Войти сюда можно только с Грезаром, а он не отпустит меня за оружием.
Я вздохнула и стиснула зубы. В этом мире есть другие жители. Грезар и Тиана не одни. Если есть люди, должны быть магазины. Надо их найти.
Убедившись, что Ворон не смотрит, я двинулась в лес к ручью. Нашла его быстро и остановилась напиться воды.
Треск ветки заставил меня вздрогнуть. Я не замечала, как напряжена, и только теперь вспомнила предупреждения Грезара и Тианы о чудовищах. Нервный смех вырвался, когда я поняла, что сама наступила на сухую ветку.
Повезло, но надо быть внимательнее и не привлекать внимания. Я шла быстро, ступая легко. Кожа покалывала от каждого шороха, хоть их было мало. Может, чудовища бродят здесь, но добычи для них нет. Если увидят меня, я стану обедом.
Лес был одинаков повсюду. Мёртвый и тёмный. Я старалась идти прямо, но не знала, не сбилась ли. Следить за ориентирами, чтобы вернуться, было невозможно. Ориентиров не было. Иногда казалось, что дерево отличается, но в итоге они сливались в памяти.
Подавляя нервы, я сосредоточилась на цели. Я иду в магазин. Так я себя убеждала. Ничего страшного.
После двух часов во тьме я начала думать, что голодные звери — не главная проблема.
Это место не поддавалось логике. Что, если здесь никого нет? Что, если тут только Грезар и Тиана, и это игра? Он не связал меня снова. Должен был знать, что я убегу.
Желудок заурчал, будто уговаривая вернуться. Если я поверну, останется только пройти через дверь домой. Я знала это. Не могла провести ни секунды с Грезаром после того, что он сделал.
Он не участвовал в насилии… но с радостью смотрел. Не остановил. Если он творец снов, то и кошмаров тоже. Я не видела его лица, но воображение заполнило пробелы. Так он обходился без близости. Его разум порождал ужасы и вкладывал их в головы людей?
Это было так реально. Женщина, видевшая этот сон, должно быть, пережила его наяву и прокручивала в снах. Я отказывалась верить, что женщина могла выдумать такое с такой ясностью. Но это ставило вопрос — если Грезар не придумал это, он всё равно смотрел. Мог уйти, но не ушел.
Желчь, что подступала раньше, вырвалась наружу. Меня вырвало на лесную землю, извергая отвращение, гнев и отчаяние. Я не могла больше думать об этом. Иначе сойду с ума.
Я действовала. Поэтому я здесь. Для той женщины я ничего не могла сделать, но могла остановить миллионы будущих кошмаров.
Вытерев рот дрожащей рукой, я заметила тропинку под ногами. Листья были утоптаны шагами многих… людей или зверей, трудно сказать. Облегчение нахлынуло. Неважно, кто протоптал эту тропу. Тропа значит конец блужданиям. Пункт назначения. Может, это пасть огромного зверя, но все же конец. Одна тропа вела назад и влево. Другая казалась перспективнее, и я пошла по ней, теперь медленнее.
Густая тьма окружала, но четкая тропа слегка успокаивала. Или придавала цели. С каждым шагом я изучала путь, пытаясь понять, обувь, копыта или когти его проложили. Без грязи следов не было. Ветки над головой были обломаны, образуя туннель. По моим прикидкам, те, кто ходил здесь, были чуть ниже двух метров. Грезар и Тиана выше метр девяносто, так что это могли быть люди… или что они там. Или просто огромное чудовище с клыками, способными разорвать мне горло.
Что-то промчалось передо мной, чуть не доведя до инфаркта. Сердце колотилось, пока я не поняла, что это олень. Или что-то похожее. Здесь нельзя называть существ именами животных из моего мира. У этого оленя была синяя шерсть и светящиеся рога, и он исчез в деревьях, прежде чем я разглядела больше.
Он вел себя как олень — быстрый, пугливый, не жаждущий моей крови, что было единственным, на что я могла надеяться. И хоть он двигался быстро, клыков я не заметила. Надеюсь, травоядное.
Вскоре деревья поредели, и тьма рассеялась. Или стала светлее. Луна ярко сияла, заставляя деревья мерцать. Я вышла на травяной обочине с грунтовой дорогой, идущей влево и вправо. Прямо передо мной стояла бревенчатая хижина, из трубы вился дым. Сердце ёкнуло от уюта, напомнив домики, где мы отдыхали в детстве, когда мама могла позволить поездки. Не хватало только снега.
Справа дорога уходила вдаль, слева виднелась деревня.
Я держалась обочины. Если кто появится, я нырну в деревья. Я одета, как местные, но не похожа на них. На полметра ниже, для начала, и без эфирной красоты Тианы или дикой притягательности Грезара. Плана как действовать в деревне не было, но я умела импровизировать.
Подойдя ближе, я поняла, что лес не укроет, если я хочу что-то сделать. Чтобы найти оружие, придется рискнуть. Глубоко вдохнув, я вышла на дорогу и по тропе, что, надеюсь, вела в центр деревни.
Брусчатка под ногами была приятной переменой после сухих листьев, по которым я ходила недели. Она придавала реальность, будто я в настоящем месте, а не в кошмарной антиутопии. Дома тоже помогали. Все разные, но с одинаковыми соломенными крышами. Даже во тьме я видела яркие цвета стен. В лунном свете они казались оттенками синего. Зачем красить ярко в месте без света? Может, чтобы противостоять вечному сумраку.
Пока я не встретила ни души, и это было хорошо. Я бы выделилась как чужак за километр. Но только эта мысль мелькнула, я заметила кого-то.
Я замерла. Не могла поверить своим глазам.
Вся тревога о том, что я выделяюсь, как бельмо на глазу, испарилась. Площадь кишела