— Пойдем, я не могу снова подвергать тебя этому. Нам не нужно видеть этот сон. — Рука Грезара сжалась, он потянул меня к двери.
— Подожди.
— Чего ждать? — спросил он, его лицо потемнело от гнева. — Этот сон здесь не закончится. Мы не можем её спасти, Мария. Я думал, в прошлый раз это ясно.
Я потянула его руку назад.
— Кто видит этот сон? Один из мужчин или она?
Грезар остановился, держась за дверь. Гнев на его лице сменился растерянностью.
— Она. Женщина видит этот сон. Почему она мечтает о своем нападении?
— И мы не можем видеть кошмары здесь, верно? Они все идут к твоему брату.
Он нахмурил брови.
— Кроме мелочей, вроде потери зубов или наготы в магазине, которые иногда путаются, но да, мы не можем видеть кошмары. Но ты сама видишь. Надо уходить. Что-то не так.
Я взглянула на сцену и позволила себе легкую улыбку.
— Пожалуй, тебе стоит обернуться и посмотреть ещё раз.
Грезар неохотно повернулся. Положение чуть изменилось, пока мы говорили. Теперь первый мужчина целовал её шею. Тот, что был над ней, касался губами её соска, а третий двигался в ней медленными толчками. Гримаса на её лице была не болью, а экстазом.
— Ей это нравится? — спросил Грезар, его голос полон изумления.
Я кивнула.
— Похоже, да.
Звук включился. Её тихие стоны эхом разносились, пока трое мужчин ублажали её, каждый поклоняясь ей. Её тело извивалось от удовольствия, пока они целовали, гладили, лизали и покусывали её. Моё тело разгорячилось от сцены. Я была так близко, что могла коснуться их, и не могла отвести глаз. От красоты этого. Что-то подсказывало, что это воспоминание, а не мечта. Каждый мужчина двигался в идеальной гармонии, зная, как дразнить, как продлить её наслаждение. Это было прекрасно и так возбуждало, что я едва выдерживала. Я на миг оторвала взгляд, чтобы увидеть реакцию Грезара. Он впитывал всё, жадно наблюдая. Теперь, зная, что это по обоюдному согласию, сцена волновала его, и это возбуждало меня ещё сильнее. Его губы чуть приоткрылись, дыхание участилось. Я хотела коснуться его, но не желала разрушить чары, под которыми он был, наблюдая за их любовью. Моё восхищение и возбуждение прервал крик женщины. Её глаза закрылись, голова запрокинулась, тело задрожало от оргазма. Моё тело заныло от потребности, от сладкой пытки наблюдения. Я сжала ноги, когда волна желания собралась в моем нутре.
— Пора уходить, — хрипло прошептала я, едва выдавливая слова. Если смотреть дольше, я кончу на месте. Мои ноги дрожали от интенсивности потребности. День с Грезаром сам по себе был афродизиаком, но эта сцена с ним перешла все границы.
Грезар не заставил просить дважды. Он подхватил меня на руки и вынес через дверь в лес. Последнее, что я услышала, закрывая дверь, был крик очередного оргазма, разрывающий ночь.
Он донес меня до поляны и уложил на листья. К счастью, Ворон куда-то делся, потому что то, что я планировала сделать с его хозяином, травмировало бы его на всю жизнь.
— Я не знал… — простонал Грезар, нависая надо мной, опираясь на руки. Он был так близко, но между нами оставался зазор. Его ноги обхватывали мои, я была в ловушке под ним.
— Не время для разговоров, приятель, — сказала я, потянувшись между нами, чтобы расстегнуть его ширинку.
— Я думал, это ужасно, болезненно и подло, что вы, люди, делаете друг с другом, но, наблюдая, я чувствую…
Я облизнула губы, отчаянно желая ощутить его, утолить потребность, что копилась часами.
— Что чувствуешь? — подстегнула я, стягивая его штаны с бедер, кончик его возбуждения коснулся моего живота. Так как его колени были снаружи моих, штаны не спускались далеко. Я села, оттолкнув его, чтобы он оказался напротив, всё ещё обхватывая мои ноги. Я вытащила платье из-под себя и стянула через голову, отбросив в сторону.
— Что ты чувствуешь?
Его взгляд опустился на мою грудь, дыхание участилось. Он смотрел на меня, как на богиню в первый раз, впитывая каждый сантиметр. Моё тело пульсировало в изысканной муке, когда он медленно поднял глаза к моим.
— Что ты чувствуешь? — снова спросила я, мой голос стал рваным. Если он скоро не коснется меня, я сгорю.
— Чувствую, что если не коснусь каждой части тебя, умру здесь и сейчас, и что вся моя жизнь была ложью, приведшей меня к этому моменту, чтобы узнать правду.
Я взяла его руку и положила на свою грудь. Его прикосновение было мучительно медленным. Он провел большим пальцем по соску, и я прикусила губу, чтобы сдержать стон. Жар разлился между ног, когда его плоть дрогнула у моего живота. С кем угодно другим я бы сорвала штаны и потребовала взять меня, так велика была потребность, но Грезар не торопился исследовать, открывать, разжигая моё тело отчаянным желанием прекрасной агонии. Он опустил голову и взял сосок в рот, и стон, что я сдерживала, вырвался. Я обняла его за шею, притягивая ближе, пока потребность пульсировала сильнее. Я откинулась назад, и на этот раз он последовал, наконец поцеловав меня. Я ощутила его твёрдость, зажатую между нами, когда он навалился всем весом. Моё тело выгнулось, когда он целовал, проникая языком в мой рот. Я ответила, подстраиваясь под его желание, что наконец достигло моей интенсивности. Он прижался бедрами о мой живот, усиливая нестерпимую боль во мне.
— Стой! — выдохнула я, задыхаясь. — Надо сменить позу. — Я чуть выскользнула и вытащила ноги из-под его. Его глаза не отрывались от меня, когда я подтянула колени, раздвинув их перед ним. Изумление озарило его лицо, когда он взглянул на моё лоно. Он переместился между моих ног, штаны всё ещё на бедрах, стоя на коленях, словно перед алтарем. Боже, он был так ошеломляюще прекрасен, что я едва дышала.
Он подался вперед, снова нависая надо мной, опираясь на руки, его плоть у моего входа. Я выгнулась, отчаянно желая ощутить его внутри, но он отстранился.
— Я должен знать, что ты этого хочешь, — выдохнул он, и в его словах я видела, что он тоже страдает.
— Ты не будешь делать это со мной; мы будем делать это друг с другом. Это не действие одного над другим. Это акт двоих,