Переверзева взяли в закрытой бендеге с телефоном на руках. Как по секрету рассказал ДПНК Кравинец, шли специально по его душу, и сдал его операм Максим из тринадцатого отряда, который трудился в цеху металлоконструкций в отделе технического контроля и, естественно, отрабатывал свою должность сливом информации на зэков. Сережа, на свое счастье, отделался всего лишь выговором.
На проходной колонии задержали так называемые ноги — вольнонаемного мастера с телефонами и сим-картами, который нес все это богатство кому-то из зэков в зону, получив до этого стопроцентную предоплату. Оперативники колют его на связь с Мишей Лернером: якобы, по их данным, бо́льшая часть контрабанды через промышленную зону контролируется именно им.
Далее в самом лагере тоже начались интересные происшествия. Некий Иван из тринадцатого отряда напился до беспамятства и словил белую горячку. Его, естественно, положили в медсанчасть, куда набежало все руководство колонии. Блатные Ваню объявили подвопросником за то, что он по пьяни свалился в сортире и мог перемазаться в фекалиях. Его оперативно отправили в больничку в ИК-1, а затем, после недельных капельниц, — в ЛИУ-7, где его уже окончательно опустили до обиженного.
Затем один идиот из седьмого отряда затянул на зону через передачку кокаин в банке с сухим молоком. Он и еще четверо его корешей передознулись. Один помер в санчасти от эпилептического приступа, остальных закрыли в стакане[43] на вахте и вызвали Феруза, Поэта и других блатных для разборки. Они, недолго думая, отмутузили этих четверых до кровавых соплей и объявили обиженными. После всего этого положенец был вынужден на месяц ввести воздержание от дури — наркотических средств — и синьки — алкоголя.
***
Ближе к полуночи Женя Соболев растолкал спящего на шконке Гришу и попросил того пройти в каптерку для разговора с Колей.
— Я уже сплю и никуда не пойду, — ответил Тополев, не желающий иметь никаких дел, а тем более о чем-то разговаривать с предателем Косенко.
Завхоз ушел, а минут через пять подбежал Лепеха.
— Гриш, вставай! — нараспев заискивающе попросил Лепихов. — Там Будянский и Переверзев тоже сидят и тебя ждут. Сказали, что никуда до утра не уйдут, пока ты к ним не придешь.
Григорий с неохотой встал, оделся и пошел в дальнюю часть барака, где в каптерке сидели Космос, Соболев, Мещенков, Илья и Сережа. Стула для Тополева не нашлось, поэтому ему пришлось стоять, как школьнику перед педагогическим советом, что, естественно, Гирше сразу же не понравилось и вызвало резкую негативную реакцию и жесткий тон общения.
— Вы тут что, в ночной допрос решили поиграть? — спросил Гриша, войдя в комнату.
— Не быкуй! — резко одернул его Космос.
— А то что? — так же резко отреагировал Тополев.
— Спокойно, пацаны! — негромко и довольно дружелюбно произнес Будянский. — Мы собрались, чтобы выяснить ряд неудобных моментов, поэтому давайте будем делать это цивилизованно. Вот у меня первый вопрос к Грише. Где мои сто тысяч?
— Я тебе уже говорил, Илья, что перевел их девушке Николая, — ответил Тополев все еще взволнованным голосом. — Он пообещал, что она откроет счет в Альфа-Банке, через который я буду торговать и зарабатывать деньги.
— Да, ты мне это говорил, — подтвердил Будянский. — Николай! Что скажешь?
— А почему ты мне сразу не сказал, что это не твои деньги? — взорвался Космос.
— А что? Если это мои, то их можно украсть, а если Будянского, то нельзя? — почти стальным голосом произнес Гриша.
— Ты в ком тут крысу увидел? — заорал Косенко и вскочил.
— Спокойно, спокойно! — повысив голос, заговорил Илья, встав между сторонами конфликта. — Я так понимаю, что Николай подтверждает поступление денежных средств на подконтрольный ему счет от Григория?
— Да, — ответил Косенко и обратно сел на свой стул у окна.
— Отлично! — продолжил Будянский. — С этим вопросом решили. Гриша, тогда получается, что ты мне больше ничего не должен, а с Николаем мы этот вопрос отдельно обкашляем.
— Я сам тебе верну эту сотку за Колю! — вмешался в разговор Виктор Мещенков.
— Ну, вот и порешали! — довольно констатировал Илья. — Вопрос закрыт?
— Нет, не закрыт! — снова активизировался Космос. — Он мне еще двенадцать тысяч должен за трубы и полтос за проживание в моей медсанчасти.
— Какие двенадцать тысяч? — опешив от такой наглости, спросил Григорий.
— Такие! Я, рассчитывая на тебя, обещал на вахте поменять трубы в бараке санчасти. Я свое слово привык держать, поэтому с тебя двенашка.
— Я тебе и так сорок тысяч за этот месяц перевел за еду, на счет телефона и так далее. У меня все ходы записаны! А то, что ты сам по своей воле наобещал, — так это твои личные проблемы, которые меня совсем не интересуют. И мы с тобой не договаривались ни о каких ремонтах и о плате за проживание. Я бы тебе сразу сказал «нет», если бы ты мне это предложил.
— Коля, тебе и так Виктор денег загнал за стройматериалы, как я знаю. В том числе и на трубы? — резонно спросил Будянский. — Ты что же, хочешь в два конца срубить?
— Это за другие трубы! — дерзко ответил Косенко.
— Ладно! — резко прервал его Илья. — Предлагаю этот вопрос закрыть раз и навсегда. Извини, Гриша, что разбудили тебя! Ты можешь идти, а мы еще поговорим.
На следующий вечер, когда Переверзев вернулся с промки и пообщался с женой по их общему с Гришей мобильнику, он пригласил Тополева прогуляться во дворе.
— Ты молодец. Здорово ты вчера этому Космосу! Не испугался противостоять ему. Молодец! Некрасиво он, конечно, с тобой поступил. Но каков Будянский? Разрулил все…
— А вы о чем-то еще говорили, когда я ушел?
— Мой вопрос тоже разбирали с Космосом: он у меня тоже на стройматериалы деньги брал в обмен на поощрение и кинул. Но Витя этот долг на себя взял и вчера же мне всю сумму на карту вернул. Так что теперь в медсанчасти вовсю правят Мещенков и Будянский.
— Да и Бог с ними, — прервал неприятный для себя разговор Гриша. — Ты со мной о чем-то поговорить хотел?
— Да. На промке два места освободилось: ребята по УДО ушли сегодня. Так что можно попробовать тебя пристроить. Первое — учетчиком на склад, а второе — оператором в котельную. Работа непыльная и в теплых местах. Поощерюхи всегда по итогам квартала. Обе должности стоят двадцатку. Интересно?
— Конечно, интересно! Главное, чтобы взяли.
— Это все в наших руках! — с пафосом ответил Переверзев.
На должность учетчика Гришу не пропустил главный безопасник Борисыч, а вот с котельной все оказалось