– Как ты там прошел?! Понятия не имею! – удивлялся Дмитрий. – Михалыч! – обратился он к следователю. – Там топь сплошная! Я туда без проводника не пойду!
На обратном пути они заехали к женщине, у которой Гриша пил воду в тот день, когда нашелся. К счастью, она была дома, и Чернышов смог ее официально допросить. Затем Пронякин нашел продавщицу из местного магазинчика, которая опознала Тополева. Она рассказала, что видела его в конце июня купающимся голышом в пруду, когда с обеда возвращалась на работу с автобусной остановки. После полудня местные опера позвонили Чернышову и обрадовали его известием, что обнаружили водителя рейсового автобуса, который по фотографии смог узнать Григория. Он дожидался в отделении милиции, куда и направились москвичи в полном составе. Увидев Тополева воочию, водитель незамедлительно отреагировал и начал пальцем указывать на него, крича: «Это он! Точно он!» Когда следователь попросил работника автопарка описать, как выглядел его пассажир в тот день, то получил неожиданный ответ.
– Он был похож либо на пьяного, либо на умалишенного! Поэтому мне и запомнился. А еще он встал посреди салона и громко заявил, что у него нет денег на проезд, и попросил прощения. Какая-то дамочка заплатила за него, и я не стал его выгонять.
– А вы помните, на какой остановке он сел и на какой вышел? – с надеждой спросил Чернышов.
– Конечно помню! Такое не забудешь. Сел он на станции Воймежный, а вышел во Власове.
– А раньше вы его не видели на своем маршруте или где-нибудь в городе? – прищуриваясь, задал вопрос Пронякин.
– Нет! Не видал! – немного подумав, ответил водитель.
– А как он вел себя в автобусе? – продолжил допрос следователь. – Может быть, заметили? Разговаривал с кем-то? Может быть, звонил по телефону?
– Я же говорю! Он дурной какой-то был. Не в себе. Точно! Он всю дорогу сидел опустив голову на колени, закрыв ее руками, как в самолете при аварийной посадке. Только перед выходом вдруг выпрямился, засуетился.
– А вы, случайно, не заметили, куда он пошел во Власове? – спросил Дмитрий.
– Как же не заметил?! Он как хвост приклеился к Степанычу и шел за ним на небольшом расстоянии.
– Степаныч – это тот, который с двуручной пилой? – переспросил Чернышов.
– Да! Он на стройке работает плотником – возвращался как раз с работы.
– А вы его хорошо знаете? – перекрестно допрашивал Пронякин.
– Конечно знаю! Он мой дальний родственник по отцовской линии.
– А вы с ним после этого случая, случайно, не виделись больше, не разговаривали? – спросил Чернышов.
– Виделся конечно! Разговаривал!
– Так что, у него пассажир ваш переночевал? Может быть, что рассказывал про себя ему? – задал вопрос следователь как бы невзначай.
– Да что вы! Он его даже не заприметил сперва. Это потом, когда я ему рассказал про то, что за ним хвостом этот сумасшедший увязался, он вспомнил его. Говорит, что дошел почти до его дома и свернул в сторону леса. Больше он его не видел.
– Дайте-ка мне данные вашего родственника с пилой! – попросил Пронякин и достал свой блокнот.
– Степаныча, что ли?
– Да, его!
Пока оперативник записывал телефон и адрес троюродного брата водителя, Чернышов решил задать ему еще один вопрос, как говорится на удачу.
– А больше ничего интересного в тот вечер или ночь не происходило? Ничего твой Степаныч не рассказывал?
– А как же, говорил! Полночи какой-то микроавтобус неместный ездил по поселку и фарами светил. Как будто искали кого.
– Цвет, номер?! Не видел он? – встрепенулся Чернышов.
– Спали они. Только вот силуэт и разглядели на рассвете.
– Ладно! Об этом мы Степаныча расспросим подробнее, – заключил следователь и, поблагодарив, отпустил водилу.
Родственника с пилой не оказалось дома, но его жена и тесть полностью подтвердили рассказ водителя и показали, что микроавтобус был большой, темного цвета. Пассажиров они не видели, и сколько человек там было, тоже не заметили.
Гриша довольно быстро обнаружил на краю Власова место своего входа в лес, но территорию ночлега так найти и не сумел, отчего очень злился на себя и даже капельку расстроился. Однако именно эту точку следствие признало, как начальную, и теперь оставалось рассчитать по карте маршрут движения, найти дом в районе станции Воймежный, в котором держали связанным Григория, и, самое главное – тех, кто его похитил.
Чернышов прикинул, что лучше всего в местных лесах и болотах разбираются охотники и лесники, поэтому принял решение заехать по дороге в местное охотхозяйство недалеко от Шатуры и поговорить с егерями.
– Как ты прошел по этим болотам? – удивлялся молодой егерь. – Там ведь гадюки сплошняком! Мы в эти леса без высоких сапог не ходим – змея укусит, и привет! Никто никогда не найдет. Торфяные болота кругом! Понимаете?! Есть такие места, где торф выгорел под настилом, и там образовались полости огромные – метров по двадцать в глубину. Если провалишься, то каюк! А можно просто на кочку наступить и уйти по пояс в трясину, а потом и с головой. Так что гиблые там места – не пройти. Я, по крайней мере, не отважусь.
– Есть там одна тропка… – подключился пожилой егерь. – Трубу там газовую в семидесятых годах проложили под землей, да не запитали. Вот она там и гниет с тех пор. Вот по ней-то он, скорее всего, и шел часть пути, думая, что это дорожка лесная. Это единственное разумное объяснение, как он там прошел и не сгинул.
– А вы смогли бы повторить этот маршрут вместе с нами? – спросил Пронякин.
– Нет, милок! Не смогу и вам не советую! То, что этот парень сделал, – это везение космического масштаба. Поверь мне, второй раз так точно не повезет! Никто такой ответственности брать на себя не станет, чтобы вас в эти болота вести. Сколько по времени ты шел, сынок? – обратился егерь к Грише.
– Я проснулся в лесу, когда только рассвет брезжил… – начал отвечать Григорий.
– Ага, четыре утра, значит! – подметил пожилой сотрудник охотхозяйства.
– А в шатурское отделение милиции я пришел в районе трех часов дня.
– Значит, вот оно как… – прикинул егерь, разглядывая внимательно карту района. – Вышел ты здесь, говоришь, из леса? – обратился он к Грише, тыча пальцем в обозначенную на карте грунтовку.
– Да! Точно здесь! – подтвердил Тополев.
– Отсюда тихим ходом до ментовки часа три ходу, не меньше, – задумчиво объяснял окружающим егерь. – Значит, ты часов семь – восемь по лесам и болотам шастал. Немало!
– Я останавливался несколько раз – отдыхал, землянику ел, – добавил Гриша.
– Я так считаю, двигался он следующим образом…
Егерь взял красный карандаш и нарисовал на карте пунктирной линией предполагаемый маршрут движения Григория.
– Вот здесь он кругаля дал – по-другому пройти тут невозможно, здесь по просеке прошел до болот, а вот в этом месте, – егерь ткнул карандашом в карту, – он как раз-таки вышел на подземный газопровод и по нему дошел до грунтовки. По времени сходится! – заключил опытный охотник и подмигнул Грише. – В рубашке ты родился, сынок, в рубашке!
– Наверное, преследователи сунулись за ним в лес, когда обнаружили, что он сбежал, но уткнулись в болота и подумали, что он утонул, поэтому и прекратили преследование, – задумчиво констатировал Чернышов.
На этом на сегодняшний день оперативно-следственные действия было решено прекратить. Информации оказалось, с одной стороны, очень много, и ее предстояло систематизировать, но с другой стороны, пока они ни на шаг не приблизились к похитителям и к их мотиву. Самым важным аспектом этого дня стало то, что Чернышов, до этого мало верящий в искренность Тополева и правдивость его показаний, убедился в том, что чудеса и крайне странные события в действительно в жизни происходят. Теперь он уже не сомневался в правдивости тополевского рассказа и окончательно решил не писать «отказное» по уголовному делу, которое ему стало представляться весьма перспективным, а в последствии, возможно, и резонансным. Такой расклад сулил ему не только внимание руководства, но и, возможно, повышение по службе, а также нехилую денежную благодарность от потерпевшей стороны.
Размечтавшись о грядущих перспективах сидя вечером дома перед телевизором, Чернышов не сразу услышал мелодию из своего мобильного телефона. Это был звонок его старого знакомого по работе,