Вот, все еще крича, и тем усугубляя положение, Лана зажимает рваную рану, а из под ее пальцев просачиваются и капают на пол густые, рубиновые капли, все ускоряясь и ускоряясь. Новый кадр: лицо женщины искажается в злобной гримасе, а окровавленные пальцы отрываются от раны и, скрючившись, приближаются к девушке, а потом, словно в трансе, главная мать делает шаг вперед и натыкается на выставленный в ее направлении меч.
Крик обрывается на резкой ноте, переходя в предсмертный хрип, а штора из диковинного зверя откидывается и комнату вваливаются все трое мужчин с ошарашенными, испуганными лицами.
- Капец, кажется, теперь я точно попала, - выдыхает, все еще находящаяся под впечатлением от содеянного Александра и резко обернувшись в сторону новых противников, встала в стойку для боя.
41. Нападение
Мужчины повели себя странно. Бросив быстрые, испуганные взгляды на труп бывшей хозяйки и на девушку с мечом, двое из них быстро упали на колени, подползли немного вперед и опустили головы.
Отчего-то, Александре показалось, что на лицах их мелькнула радость и мрачное удовлетворение, но все произошло так быстро, что в последнем она была не уверена.
- Великая мать, - прошептал один из молодых мужчин, все также, не поднимая головы, - мы счастливы, что ты одержала великую победу над врагом. Не прогоняй нас, оставь при себе, а мы будем служить тебе верно до конца наших жизней.
- Прими нас, Великая мать, - повторил второй, униженно подползая ближе.
Да, уж! К такому, жизнь Александру явно не готовила. Опустив меч, она с изумлённой, немного брезгливой жалостью уставилась на подхалимов, но тут вспомнила, как они всего пару минут назад увивались перед Ларой, которую мгновенно, не задумываясь, променяли на новую хозяйку, и скривилась от неприятия ситуации.
- А ты чего молчишь? Тоже служить хочешь? – срывая раздражение, спросила она у третьего, стоявшего у самого проема двери, и молчавшего мужика.
На удивление, отличался он от двух молодых, смазливых, стоявших на коленях парней, как небо и земля. Мужчина был темноволос, с неровно обрезанными, словно отсеченными ножом, короткими волосами, безбород, хотя темной щетине и было пара дней как минимум, а одет в укороченные, кожаные штаны грубой выделки. Такая же, но словно маловатая для него жилетка, оголявшая крупные, накачанные физической работой плечи, завершала образ аборигена. Необычным было также то, что выглядел мужчина гораздо старше белобрысых парней и, учитывая плохо затянувшийся, бугрящийся рваными краями, бардовый шрам на лице, был откровенно некрасив, в отличие от молодых мальчишек. Что ни говори, но на гаремника он точно не был похож.
Мужчина тем временем дернулся от вопроса и, подняв глаза от пола, смело посмотрел на девушку.
- Нет, не хочу служить, - ответил грубым, хриплым голосом,- это они, - презрительно махнул рукой в сторону парней, - эти неудачники здесь родились и привыкли подчиняться женщинам, а я другой. Я ранен был и меня забрали в это племя, но я не смирился.
Мужчина замолчал, сжав пудовые кулаки, а Александра, которой, несмотря на оружие в руке, очень захотелось отступить от хищника, с трудом сдержалась и приподняла бровь в наигранном, несколько фальшивом удивлении.
- Странно, - покачала она головой недоверчиво, - если ты не смирился, то, что делаешь тут? Ты сильный мужчина, уверенно стоишь на ногах, а значит, почти здоров. Разве ты не можешь победить всех и уйти? Кстати, как зовут то тебя, герой?
Мужчина нахмурился, посмотрел на девушке мрачным, злым взглядом и представился Гарром.
- Не могу уйти, я слово предков сказал, пообещал служить, за то, что Великая мать вылечит меня, - признался с горечью, - Думал, охотиться для нее буду, защищать, а потом...
- А потом оказался здесь, в виде комнатной собачки, - уловила мысль Александра, и раздраженно отмахнулась от непонимания собеседника, - да уж, не повезло тебе мужик. Попал ты, однако.
На мгновение девушка задумалась. Надо же, какой честный абориген попался – пообещал и сидит, не смеет слово нарушить, не то, что современные болтуны из ее мира. Вспомнив свою прошлую жизнь, и неудачи в отношениях с мужским полом, теперь уже Александра вздохнула горестно.
- Слушай, - пришла ей в голову здравая мысль, - но Лана же умерла, значит, ты свободен от слова ей и можешь уйти теперь?
Гарр выдохнул зло и покачал головой отрицательно.
- Я давал слово служить до конца жизни не Лане, а Великой матери, - уточнил хмуро, - теперь ты заняла ее место и я служу тебе.
Александра, которая считала всю эту ситуацию абсурдом, не воспринимая всерьез, хмыкнула насмешливо.
- Вот же, оказывается старейшая профессия не проституция, а юриспруденция, - засмеялась она тихонько, не обращая внимания на недоумение в глазах мужчины, - надо же так додуматься - трактовать слова клятвы под определенные ситуации. Вот она значит, какова - первобытная правовая система.
Девушка еще немного повеселилась, подумала не оставить ли все как есть, а потом, решив не бороться с собственной совестью, махнула рукой раздраженно.
- Ладно, я, Великая мать женского племени, получившая этот статус по праву сильного, освобождаю тебя Гарр, от данного слова предков и отпускаю на все четыре стороны, - произнесла пафосно, - отныне ты свободен и можешь уйти когда захочешь.
Вообще, произнесенные Александрой слова не воспринимались ею всерьез - просто стало жаль глупого аборигена, а потому к дальнейшему она оказалась просто не готова.
Все произошло очень быстро. Сначала Гарр вытаращившись, посмотрел на девушку как умалишённую, потом в комнате сверкнула молния, и мужчина, стоявший до этого на коленях, поднялся, тяжело дыша, и разминая шею как после удавки.
- Свободен? – то ли спросил, то ли констатировал он, а потом огляделся, растеряно, немного безумно рассмеялся, но быстро подхватился, и, пока странная женщина не передумала, рванул к проему двери, мгновенно скатившись по лестнице.
Впрочем, до двери он не добрался. Снаружи послышались испуганные крики, треск ломаемого дерева и рев нескольких глоток, одна из которых, судя по всему, принадлежала крупному, незнакомому девушке животному.
К испуганным крикам прибавились крики боли и Александра, которая замерла в первый момент в недоумении, оттолкнув бесполезных, так и стоявших на коленях парней, рванула к окну.
Картина, представшая