– Веди.
– Сын, вам может понадобиться ключ от барьера, – остановил император Вэньчэн. – Молю Небо, чтобы это было не так, но… – и он кивнул евнуху, чтобы тот передал его высочеству нефритовый медальон.
Принц сжал в ладони медальон, поклонился:
– Благодарю, отец, – и поспешил догнать остальных.
Они бежали по дорожкам в сторону гарема. Первым несся Ло. На его лице застыло столь зверское выражение, что встречные патрули не рисковали задавать вопросы. Да и какие вопросы могут быть, когда следом за ним торопились князь Тяньцзи вместе с первым и вторым принцами, а за ними тенями скользили их личные стражи, замыкающим же шел отряд императорской стражников. У этих и не спросишь ничего – неразговорчивые ребята.
– Измена что ли? – перепуганно уточняли друг у друга солдаты.
– Какая измена? Видел, у князя на руках тело. Убили кого-то.
– Вот ты слепой! Это ж была ее высочество принцесса Линь Юэ. Неужели, умерла бедняжка? Вот же наказание какое! Скажу жене, чтоб приготовила завтра суп из редьки, да риса побольше отварила – траур ведь.
– Да погоди ты хоронить, может, жива еще?
– Какое там жива! Ты лицо ее видел? Покойница, мечом клянусь.
Они бежали, тревожа топотом тишину заснувшего гарема. Пятна света, дрожа, хаотично кружились по плитам дорожек, траве и стенам домов, беспокоя женщин, но никто не вышел проверить причину суматохи. Правило выживания во дворце – меньше знаешь, дольше живешь – знали тут слишком хорошо.
– Здесь, – Ло остановился у барьера. Черты его лица заострились, удлинившиеся когти нетерпеливо царапнули, пошедший цветными волнами воздух.
– Не спеши, – Вэньчэн достал из-за пазухи медальон, приложил к невидимой стене, и по ней, словно размыл кто, разошлась гигантская клякса, открывая проход.
– Быстрее, – Ло первым рванул вперед. За ним, оттеснив князя и принцев, скользнули стражи.
– Не положено! – взвизгнул и тут же заткнулся истеричный женский голос, а следом донеслось облегченное:
– Жива тварь!
Князь зашел, бережно прижимая к груди Линь Юэ. Девушка пребывала в глубоком обмороке, и он трусливо запретил себе думать о том, что держит на руках ее хладный труп.
Не сейчас, когда он принял решение не отпускать ее. Когда собирался открыть свое сердце и рассказать о сестре. Пусть она возненавидит его за правду. Не страшно. Он сможет добиться прощения и завоевать ее чувства заново. Главное, чтобы Линь Юэ осталась жива. Он разрешит ей рисовать те оскорбительные рисунки – пусть издевается. Позволит учиться дальше. И найдет способ вызволить из дворца. Он все для нее сделает…
И князь крепче прижал девушку к себе.
Шагнув через порог, Тяньцзи покачнулся – в нос ударил сильный запах сырости, несвежей еды, смешанный с удушливым ароматом, в котором угадывались смолы, уголь, аир и какие-то незнакомые травы.
Прошел в комнату, почти полностью погруженную во мрак – около кровати горел лишь один фонарь, подсвечивая лежащее там женское тело. Над ним – жнецом смерти – навис Ло. На его вытянутой над женщиной руке кровавым зрачком горело кольцо.
Вей вместе с другими стражами уже зажигали фонари, и скоро свет высветил неприглядность жилища: испачканный углем пол, с вычерченными на нем символами, застеленный черной тканью столик, на котором лежала кукла, одетая в женское платье. В ее груди серебрилась воткнутая игла. Рядом, на листе бумаги, алело лишь имя: Линь Юэ. Сбоку валялась потрошенная курица. Дымились удушливые благовония. Где-то капала вода. От самодельного алтаря пахло кровью, смолой, травой и… смертью.
Ужас приморозил ноги к полу, и Тяньцзи с испугом подумал, что они могут не успеть. Он торопливо наклонился к губам принцессы, с облегчением уловив слабый выдох.
Стражи, не теряя времени, приступили к обыску, вываливая вещи прямо на грязный пол. В их лихорадочных движениях отчетливо читался страх. Со звоном посыпались украшения из шкатулки, и чей-то сапог безучастно наступил на изысканные цветы сливы, ломая и вдавливая в пол.
С улицы слышались команды – солдаты брали в оцепление дом.
В углу зашевелилась со стоном женщина, поднялась, шатаясь. Ее лицо показалось князю смутно знакомым – кто-то из придворных дам.
– Вы опоздали, – прошипела она со злым торжеством. – Госпожа сильна, и ничто не сможет нарушить ритуал. Девчонка, наконец, умрет.
– Проклятое создание! – выругался принц. – Ты хоть понимаешь, кому угрожаешь?
– Госпожа Си, – удивленно воскликнул второй принц.
– Ваше высочество, – испуганно выдохнула женщина, пятясь и вжимаясь в стену, словно увидев призрак. – Почему вы здесь? Вас здесь быть не должно, – с отчаянием замотала она головой.
– Почему? – подобравшись, уточнил Тяньцзи, бросив взгляд на их единственную надежду – духа Ло. Тот все так же стоял статуей над кроватью, и его лицо сейчас мало напоминало человеческое.
Придворная дама между тем на глазах теряла рассудок. Во взгляде появился безумный блеск. На лице проступили темные пятна. Руки хватали ткань платья, комкая и терзая.
– Видеть смерть своей матери – плохая примета. Но она вас так любила. Думаю, настал момент высказать сыновью почтительность той, что отдала ради вас жизнь, ваше величество.
Чэнхао пошатнулся, оперся о косяк, чтобы не упасть.
– Мама?
– Величество? – нахмурился Вэньчэн.
– Да-да, – закивала женщина, и ее бегающий взгляд заметался по комнате, – ваша мать – вторая императрица. Вы были рождены под звездой правителя. Вы будете править, ваше величество. Госпожа принесла себя в жертву, чтобы принцесса не смогла погасить звезду вашей судьбы. Приклоните колени у ее смертного одра, мой государь. Она терпела столько мучений, чтобы вы были счастливы. Так почтите достойно ее память.
Тяньцзи неверяще глянул на кровать. Сестра жива? Не может быть. Он сам провожал ее в последний путь.
И он с ненавистью посмотрел на ту, что разрушила его детство. Сначала использовала в отвратительных планах, заставила стать причастным убийства, а потом… Он мотнул головой, прогоняя горькие воспоминания: стояние на коленях в ожидании смертного приговора, насмешки евнухов, унижения от наложниц и служанок.
Ненасытная, избалованная… Ей всегда было мало: украшений, служанок и власти.
Так значит, она пошла на преступление, зная, что император не сможет ее убить из-за ребенка? Все просчитала.
– Сын? – донеслось хриплое от кровати. – Мой мальчик, мой Чэнхао здесь?
И это «мой мальчик» – резануло сильнее всего.
Значит, братом можно было пожертвовать…
Если бы не заступничество Вэньчэн, Тяньцзи бы казнили тогда, как казнили всех членов их семьи. Никого не пожалели: ни отца, ни тетей с дядями. Хорошо, что мама не дожила до того момента.
– Подержи, – он протянул Линь Юэ наследному принцу.
– Не надо, – попросил тот тихо, принимая сестру. – Она все равно умрет, ты лишь замараешь свою душу. Пусть уходит в ад, ей