Только я… не могла расстаться с мыслью, что император тоже человек, пусть и наделенный огромной властью. Он дышит, чувствует, чего-то боится, кого-то любит. И пусть все эмоции спрятаны за холодной маски владыки, сегодня мне удалось ее сломать, заглянув на мгновение в настоящее лицо отца.
Я прошла к зеркалу, потянулась снять шпильки и избавить себя от увесистого и громоздкого сооружения на голове – фэнгуань или фениксовой короны, напоминающее творение безумного художника: упорядоченный хаос с нагромождением цветов, облаков, драконов, солнца и свисающими вниз золотые нити, которые так и норовили пощекотать шею. Все из золота, позолоченной бронзы, нефрита и драгоценных камней. Но главным были фениксы. Точнее, их число. На моей – смотрящих вниз птичек было пять. У императрицы – девять. Если я займу место старшей принцессы, число фениксов вырастет до семи. Вот такая арифметика.
Хорошо хоть носить эту прелесть, от которой тянуло шею и болела голова, надо было лишь по торжественным случаям.
– Позвольте вам помочь, – бросились ко мне служанки.
Пока меня разоблачали, снимая парадное одеяние, Ань приходила в себе, собираясь с мыслями для нотации. Тема поклонения и уважения императору была сложной, местами щекотливой, особенно для новичка.
Кто-то из служанок заварил чай, и по комнате поплыл успокаивающий аромат хризантем.
Можно мне чашечку? А еще ужин. От нервов жутко захотелось есть.
– Вы очень рисковали, ваше высочество, – с неодобрительным вздохом произнесла, наконец, Ань. – Просить о чем-либо без дозволения – тем более вам… – и она удрученно покачала головой, все еще удивляясь моей дерзости. – Боюсь, вас ждет серьезное наказание.
И на ее лице отразилось искреннее беспокойство.
Ну да. Бабушка не упустит случая воспользоваться случаем. Что там у нас применяется для изоляции неугодных? Домашний арест, высылка на задворки Запретного города, принуждение к самоубийству?
Мрачные раздумья прервал зычный возглас со двора и гулкий звон гонга:
– Примите волю императора!
И мы дружно, всем павильоном, опустились на колени.
Ань успела бросить на меня испуганный взгляд, мол, я предупреждала!
Внутрь важно вступил главный евнух, сопровождаемый младшими. Он явно знал толк в ораторском искусстве и начал говорить, лишь выдержав долгую паузу, практически доведя нас до нервного срыва и добившись абсолютной – народ даже дышать перестал – тишины.
– Повелевая поднебесной и следуя воле небес, государь благоволит узреть во дворце принцессу Ли Линь Юэ и ниспосылает ей свою императорскую милость. По слову его величества, в знак признания родства и в подтверждение благосклонности, даруются дары достойные благородного сана – десять сундуков с вещами дивного и драгоценного свойства, да принесены они будут с подобающей честью
Главный евнух небрежно махнул пыльником в сторону приготовленных даров, словно и не было десяти величественного вида сундуков, внесенных евнухами.
– По милости драконьего трона, принцессе дозволено предаваться учению в Зале Пяти Стихий четырежды в неделю, а также входить в Императорскую библиотеку под надзором наставницы, дабы в тишине познания укрепить добродетель и обрести просветление. Если по прошествии полугодичного срока будет достойно выдержано возложенное испытание, то, по усмотрению трона, Ли Линь Юэ может быть возвышена до сана Старшей принцессы и получит право носить венец с фениксом в три уровня.
И мне был торжественно вручен свиток с указом, нефритовая печать с выгравированным на ней моим именем, а также знак ученицы.
– Всякому, кто ищет путь с чистым сердцем, небо само откроет двери. Далеко пойдете, ваше высочество, – негромко с намеком произнес главный евнух и неспешно удалился, сопровождаемый кланяющейся нам свитой.
И мы неспешно поднялись. Какое-то время в павильоне царила потрясенная тишина. Госпожа Линь моргала, будто пытаясь проснуться, но сундуки никуда не исчезли. Стояли подтверждением воли императора.
Я развернула свиток, вчиталась. Нет, никаких дополнительных надписей. Ровно то, что зачитал евнух. И красный квадрат печати, заверяющий указ.
Теперь официально я принцесса императорского двора, дочь его величества. Более того, мне дали шанс стать Старшей. Титул, положенный по праву рождения и утерянный мною в детстве.
Впервые у меня мелькнула мысль, что все не так и плохо. Признали. Учиться разрешили. Честь, о которой мечтают все молодые люди империи, ведь здесь, при дворце, собраны лучшие учителя.
Но…
Вряд ли наставники обрадуются принцессе, скорее сочтут мое желание блажью. А уж бабушка просто так не откажется от идеи выдать меня быстро замуж. Да и гарем я лишь верхушкой айсберга узнать успела. Все самое примечательное скрыто под толщей придворных интриг… Сейчас начнется возня за место Старшей принцессы, ибо на него появился реальный претендент. Но пока титул не назначен, можно ведь и подвинуть… Зачем мне это все?!
– А давайте посмотрим, что нам преподнесли, – с нарочитым энтузиазмом предложила я, убирая указ и печать в комод.
Народ отмер. Оживился.
– Мои поздравления, ваше высочество, – склонилась старшая служанка.
– Наши поздравления, – нестройным хором отозвались остальные служанки. – Вы благословенны небесами, ваше высочество.
– Несомненно, сами небеса решили вознаградить вас за перенесенные испытания, – твердо произнесла Ань, и я заметила, как заблестели ее глаза. Неужели она действительно за меня переживает? Приятно. Однако не стоит рассчитывать, что она когда-либо пойдет против воли вдовствующей императрицы, даже если я попрошу ее об этом. Она не мой человек. Пока.
Император оказался щедр, прислав посуду, вазы, книги, ткани, украшения и многое другое, так что весь вечер мы провели, раскладывая подарки по местам.
Признание меня принцессой сломало лед отношений со служанками, и прежняя настороженность сменилась почтительным расположением. Меня признали достойной и титула, и почестей. И в этот вечер в павильоне раздавался несмелый смех.
Уже ближе к ночи я отпустила всех отдыхать, оставив дежурных у дверей. Ждала лишь запрошенную жаровню и, когда скрипнула дверная створка, попросила, не отрывая взгляда от подаренной книги:
– Поставь около кровати и можешь быть свободна.
Служанка послушно прошла к ложу.
И тут моих ноздрей коснулся до боли знакомый аромат.
Я вскинулась, вцепляясь взглядом в женский силуэт, как раз скрывшийся за ширмой.
Не может быть!
– Стоять! – произнесла, чувствуя, как от невероятной догадки меня охватывает сильное волнение.
– Так удалиться или стоять? – с капризными нотками осведомились из-за ширмы.
– Ко мне! – выдохнула я, уже не сомневаясь в своих догадках.
– Слушаюсь, моя госпожа. – Братец Ло изобразил безукоризненный поклон, который никак не вязался с лукавой ухмылкой, пляшущей на его губах.
Глава 4
– Ты? Но как? – спросила потрясенно, жадно вглядываясь в фигуру духа и кусая губы, не в силах сдержать глупую улыбку. Я была