«Люблю… такого противного».
— Прекрасный цветок, я рад, что удалось его сохранить. Однако давайте вернемся к обсуждению дел насущных. Мне еще к Беатрис идти, — Язерин делает театральных вдох, скорбно понурив голову. Страдалец хвостатый…
— Доставай, что нашел, — незамедлительно реагирует Шарик, отставляя мою цветущую прелесть на подоконник, и, скосившись на сопящего Лапсика, говорит уже мне: — Яра, может отправишь его в свою комнату? Отвлекает.
— Да, он не постоянно храпит. — и вообще это Сардар наложил на него какой-то сонной фигни, может от нее и храп?
Вот не дам своего пусичку в обиду. Я, конечно, может нежно и сильно… одного хвостатого с зеленой чешуей и ревностью к вивернам, но подтаявшей зефиркой растекаться не буду. Из принципа ради.
— Взял оба: письмо от Наирии, и указ от королевы Софии, — Язерин достает два свитка, подсвеченных магией, и снимает с них блокировку. Ну, прям как у нас — банковская ячейка тайн Драконляндии.
Я тоже подхожу к столу, напуская на себя крайне деловой вид, и боевым попугаем, встаю за плечом его Светлейшества. Что удивительно в этих двух письмах — они написаны пусть и разными почерками, но угол наклона и некоторые буквы практически одинаковые. Этим наблюдением я щедро делюсь со своими напарниками в детективном расследовании «выведи старикашку распорядителя на чистую воду».
— То есть, ты хочешь сказать, что кто-то пытался поменять почерк, но так чтобы это было незаметно и зачаровал магией? — зеленые глаза обоих братьев впиваются в мои настолько пристально, что становится неловко.
— Ну… я, конечно, не почерковед, но вот загогулинки здесь и здесь будто близнецы. Безусловно тут пытались не подражать, но такое написание идет уже на рефлекторном уровне и чаще всего коррелируется вне мозга, не контролируется, в смысле.
Под конец своей речи моя ладонь утопает в большой Шариковой и одобрительно сжимается.
«Да-да, не дурочка тебе в невесты досталась. Цени, моя хвостатая Светлость». — Поиграть бровями — наше всё.
«Ценю. В спальне покажу как» — скалится высокопоставленный извращенец.
«Я тебе покажу! Хам!»
«Надеюсь, что покажешь, Хомячок», — скалится Амазон.
— Слушайте, у меня такое ощущение, что вы вообще не о том думаете! — злится Язя, разбивая наш незапланированный флирт на корню.
— А что мы можем сделать? Сардар отправился с тайным визитом в столицу. Вернется и будем проверять догадку Ярины, — настраивается на деловой лад Шарик. — Только что-то мне подсказывает, что она права. Прислушайся, брат.
Язерин склоняется над письменным столом и его зрачки становятся вертикальными. Лицо тоже чуть заостряется, но быстро приходит в норму.
Эх, красивые всё-таки у этих хвостатых глаза. Мне бы такие!
— Да, энергия очень похожа… что ж, посмотрим. Ладно, пойду к себе, — мрачнеет на глазах младшенький.
Знаю, что не совсем уважительно по отношению к Шарику так поступать, но без объяснений, я выбегаю вслед за Язей с намерением кое-что прояснить:
— Чем дольше ты будешь тут морозиться, тем больше шансов, что и тебе кочергой прилетит.
— Я не морожусь. — Огрызается он.
— Как скажешь.
Вот и помогай после этого драконам. Вот сам пусть и разбирается со своим покалеченным телом. В умениях, и тяжелой руке Трис, я не сомневаюсь.
Фыркнув, разворачиваюсь обратно в кабинет к князю, но тяжелая ручища младшего резко дергает меня назад. Спасибо хоть поддержал…
— Яр, ну, помоги…
Вот! Сразу бы так, а то «я сам».
— Ладно. — Нацепляю на моську экспертный вид: — Что у вас прямо символизирует любовь?
— Выращенный цветок? — качаю головой в отрицании. Вдруг подруга там нафеячила цветок с топориком… По себе знаю, что мы могём! — Хм, может… Офрийна? — предлагает дракон.
— Вот и подари ей офрийну в горшке.
— А она мне этот цветок на голову не наденет? — взгляд Язерина мечется вглубь коридора.
— Наденет, наверное. Но я, так и быть, замолвлю за тебя словечко.
Не могу сдержать ехидной улыбки, когда, буркнув «Не надо. Я сам!», хвостатый гордым галопом понесся к своей любимой.
Всегда бы так, а то ходят вокруг да около…
Глава 56
Глава 56
Вот вроде бы дверка была приоткрыта, а тут раз и наглухо заперто…
Ну, Шарик, ну мстительная морда.
Несколько раз дергаю за дверную ручку, а потом и стучусь по дереву.
«Лапсик, ты-то хоть будь человеком и просыпайся, чтобы мамке дверь открыть!» — сквозь сны, где виверна выкапывает целый КамАЗ земли мне, простой и скромной хозяйке, конечно же, не пробиться.
Мда…
Не зря говорят, что у младенцев — самый крепкий сон. Богатырский блин.
— Госпожа Федорова! — дверь резко открывается и слегка завевает мой любопытный нос. — Что вы там скребетесь-то? Всё полотно уже своими лапами изодрали…
У Шарика точно глисты под хвостом! Не может быть, чтобы особь княжеских кровей была настолько обидчива.
Носовредитель чешуйчатый!
— А я, ваша Светлость за ваше состояние здоровья шибко волнуюсь. — Захожу издалека — во всех смыслах, поскольку полностью дверь-то мне никто не открывает и не собирается даже...
— А что с ним?
— Так когнитивное расстройство на лицо! Еще и на лице… то ты открываешь дверь, то закрываешь… (про покоцанный нос, попавший под раздачу, я помалкиваю).
Я же не злопамятная, просто всё протоколирую.
— Яра, так и ты для хомяка крайне странное поведение демонстрируешь. То бежишь за моим братцем «пошептаться», то перерождаешься в бобра и пытаешься сгрызть мою деревянную дверь, — обиженно цедит Амазон, но дверь всё же полностью открывает.
Виверна тоже, заслышав знакомый мамкинский шаг, резво поднимает голову, изображая полное бодрствование… ну-ну! У меня каждый шаг его предательский записан — и как безбожно дрых, когда я будто сиротинушка стояла под дверьми, и как наглым образом обманывает, за дымом пряча свою сонную морду со следами от лап и коврика.
— Вообще-то я помогала твоему брату набраться смелости, чтобы войти в комнату с тигрицей… ой, — осекаюсь на полуслове. Ляпнула, не подумав. — Пойти поговорить с Трис, в смысле. Ну, по поводу своего отсутствия и княжеского изумительного подарка.
— О, доставили-таки? — на этот раз лицо Светлоликого ящера всея Драконляндии озаряет ехидная ухмылочка квокки.
— Доставили. Хорошая такая… добротная. И сейчас бы как никогда пригодилась…
Амазон прищуривается чуть подаваясь вперед. Чувствую, как живенько копошится в моей головушке.
— Пизюса на тебя наслать! — бубню в сердцах. — Дорогой мой, женишок, а ты знаешь, что от ревности под чешуей экземные пятна выползают? А потом… потом там аскариды заводятся, чтобы не повадно было!
Ой, мамочки… Шарик в мгновение ока оказывается возле меня, демонстрируя