— Должно быть, на деловом свидании, — сказала она, — а здесь что за торжество? День рождения? Боже мой, подарок за мной! — Она поцеловала Козловскую. Моердсон подал ей стул. Руки, шея и плечи у Кравченко сильно загорели. При вечернем свете она была особенно хороша и знала это.
— О, и молодой специалистик здесь? — воскликнула она, глядя пристально на Мазина и весело улыбаясь. — А я думала, он со своим Околотовым все вечера проводит! Просвещаете его? — спросила она Моердсона.
До этого вечера Мазин разговаривал несколько раз с ней, когда с прорабами гулял в парке, на главной, Советской улице. Всякий раз эта замужняя красавица, разговаривая с ним, пристально смотрела в его глаза, и он смущался. Даже краснел. Но сегодня он спокойно выдержал ее взгляд и продолжал отхлебывать вино. До этого вечера в компании девушек чувствовал он себя очень хорошо. С Ритой Жиронкиной ходил в кино, бродил по вечерним улицам. В техникуме встречался с однокурсницей, думал даже, что влюблен. Но потом она уехала в Харьков. Несколько месяцев они переписывались, а потом переписка как-то сама собой прекратилась. И теперь он даже не вспоминал о той девушке.
— У тебя на работе что-нибудь случилось, Петя? — спросила Жиронкина.
— Нет. С чего ты взяла? — И он вспомнил про каменщиков. — У меня люди работают, — сказал он вставая, — надо наведаться к ним.
— Только быстро возвращайся! — сказала Алябьева, включая магнитофон.
У двери Мазина задержала Жиронкина.
— Ты скоро придешь, Петя? — тихо спросила она.
— Если ничего не случилось.
— А где ты все последнее время пропадаешь? — спросила она весело и с удивлением. Но веселье и удивление были наигранными. Мазин почувствовал это, и ему стало неловко.
— Мы с прорабом до полночи сидели над нарядами, — проговорил он. — Работа!
На улице густой толпой гуляла молодежь. Бренчали гитары. Кто-то здоровался с Мазиным, и он отвечал. Солнце давно уже скрылось, но было еще светло. Духота пропала. Горизонт над лесом темнел, а к полночи и все небо потемнеет, но ненадолго: стояли белые ночи. Когда он свернул на щебеночную дорогу, ведущую к объекту, говор толпы, смех и бренчанье гитар остались позади. На объекте было спокойно. При свете переноски каменщики дорабатывали остатки раствора. Мазин осмотрел работу, спросил, сколько приняли машин, и сел на стене, свесив ноги.
Изредка доносился сюда от главной улицы монотонный шум гуляющих. Где-то играла радиола. Цыгане на выгоне, не погасив костер, гурьбой побрели к деревне. Рядом с городком ударил в кустах соловей, где-то возле Норки ответил ему второй. И оба смолкли. Но тотчас отозвался еще один, где-то у железной дороги. Похоже, будто они пробовали свои голоса. Скоро они разойдутся и чуть ли не до утра будут петь. Мазин подумал о том, что у девушек сейчас танцуют. А может, Козловская и Кравченко гадают кому-нибудь на картах. Рита и Лотков беседуют о чем-нибудь серьезном. И только Алябьева и Моердсон танцуют… Славные ребята, подумал Мазин, и вокруг так славно здесь сегодня! Он спустился по сходням на землю, медленно побрел по щебеночной дороге.
Возле почты Мазин свернул на Заводскую улицу. Она привела к пустырю, за которым небольшое болотце, потом кусты черемухи и за ними железнодорожное полотно. За полотном начинался еловый лес. С грохотом промчался скорый поезд. Освещенные окна вагонов смазались в одну светлую линию. С каким-то тоскливым, тревожным и вместе с тем радостным чувством проводил он взглядом этот поезд, промчавший мимо сотни человеческих судеб.
Километра полтора Мазин прошел по тропинке вдоль железной дороги, круто свернул от нее и пересек луг. За лугом бугор, поросший кустами ивняка и сирени. Он вспомнил, что левее этого бугра деревенское кладбище. Там вовсю уже заливались соловьи. Он пробрался через кусты, увидел на фоне серого неба избы, сараи: значит, направление выбрал верно — вышел к деревне с другого конца.
В некоторых избах светились окна, но на улице народу не было: молодые еще гуляли в Кедринске, старики, видно, улеглись спать. Пахло хлевом, откуда-то потянуло бензином. Не доходя шагов десяти до избы Савельича, Мазин услышал смех Молдаванки и придержал шаг.
Молдаванка и ее бригадир Тоня, смешливая, покладистая девушка, сидели на крыльце. Молдаванка была в майке, волосы распущены. Когда-то они с Тоней жили в одной комнате в общежитии, и теперь Тоня часто навещала подругу. То, что верховодила в бригаде Катя и бригаду называли «бригадой Молдаванки», Тоню не трогало.
— Что ж, он и не писал, больше? — говорила Тоня, когда Мазин подошел к избе Савельича.
— Нет. Да и бог с ним… Смотри-ка, никак мастер наш, — шепнула Молдаванка и окликнула его: — Петр Николаевич, откуда вы? Со свидания?
Мазин остановился.
— Возчик Игнатьев не проходил здесь? — спросил он, оглянувшись, боясь, что возчик на самом деле может появиться. Улица была пуста.
— Нет. Мы не видели, — сказала Молдаванка, — а зачем он вам ночью?
— А вы давно сидите здесь?
— Давненько, — ответила Молдаванка, — с бела дня сидим и кукуем.
Тоня прыснула смехом в ладошки. Мазин снова оглянулся.
— Завтра с утра за известью надо ехать, а его никак не найти, — проговорил он.
— Найдется. Никуда он не денется! А вы подождите здесь его, может, приплетется откуда. И с нами посидите.
Мазин прошел через калитку, присел на порожке и попросил попить, хотя пить ему и не хотелось.
— Только если холодная, — сказал он.
— Я уж квасу вам дам. Он холодный.
Молдаванка принесла квасу в ковшике.
— Еще? — спросила она, когда он с трудом выпил весь квас и поблагодарил.
— Спасибо. А ты тоже здесь живешь? — спросил он Тоню, зная, что она живет в общежитии.
— Нет, — покачала головой Тоня.
— Она в гости ко мне пришла.
— А старик твой спит? — спросил он.
— Да что вы все про стариков меня пытаете? Дались они вам! — Молдаванка прислушалась к чему-то. — Спит мой батюшка! — сказала она и засмеялась.
— Ну, я пойду, Катя, — сказала Тоня и встала, — а то не высплюсь.
— И я пройдусь с тобой. Мастера проводим, а то его собаки порвут.
Молча прошли до угла второго квартала. Молдаванка и Тоня о чем-то тихо шептались. На углу Тоня проговорила: «Ну, я побежала», — и скрылась за домом.
— Теперь я тебя провожу, Катя.
— Меня-то не надо! Меня собаки не тронут. — И опять замолчали.
На полпути к деревне Мазин сказал, что ему надо зайти на объект, посмотреть, весь ли раствор выработали каменщики.
— Зайдем, Катя, посмотрим?
Она молча свернула к городку.