— Почему? — удивлённо посмотрела на неё Дея.
— Ну… — Марта хотела сказать, что Данияр и раньше поглядывал на Дею с явным интересом, и что они могли пойти на всё из-за ревности. Но не хотела давать девушке ложных надежд. К тому же, ей нужно было, чтобы Дея уехала — хотя бы на время, пока всё не уладится. — Возможно, Гелла начала догадываться, кто ты, и решила сама устранить угрозу, — выдвинула она первую пришедшую в голову версию.
— Ты права. Но, если не они, то кто?
— Не знаю…
Марта не была готова заподозрить кого-то из своей же стаи. Она не могла поверить, что кто-то здесь способен навредить своей же.
Внезапно раздался настойчивый стук в дверь. Марта с такой силой поставила чашку на стол, что чай расплескался по скатерти.
— Ну, вот, ни ночью, ни утром покоя нет! — вырвалось у неё с раздражённым вздохом. Она резко встала и уверенными шагами направилась к входной двери.
Распахнув дверь, она замерла на мгновение, удивлённо приподняв бровь. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла Гелла. Её пальцы нервно теребили край кофты, а взгляд беспокойно скользил по сторонам.
— Дело есть. Важное, — прошептала она, понизив голос до почти неслышного. — Но не здесь и без посторонних.
Марта ощутила, как холодная тревога сжала её сердце. Неужели у Геллы было видение о Дее? Неужели их тайна раскрыта? Она обернулась к девушке, пытаясь придать лицу спокойное выражение, но пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
— Мне нужно ненадолго отлучиться. Не выходи из дома, ты ещё слаба. Я скоро вернусь.
Выйдя за порог, Марта и Гелла направились в сторону рощи. Дея проводила их взглядом, чувствуя, как тревога медленно ползёт по спине. Интересно, зачем явилась мать её соперницы? Она с силой тряхнула головой, словно отгоняя дурные мысли. Да и думать о Данияре сейчас было себе дороже — пока он с Зарой, такие мысли были под строжайшим запретом.
Она смахнула со стола пролитый чай и принялась мыть чашку Марты, механически двигая руками. Уже собираясь убрать её в шкаф, она замерла, услышав новый стук.
— Да что это за день такой? — прошептала она с раздражением. — Не дом, а проходной двор! — покачала головой Дея и, поставив чашку, направилась открывать.
На пороге стояла Зара. Дея чудом сдержала вздох раздражения.
— Привет. Извини, что так рано. Я так переживала за тебя, что не могла усидеть дома, не зная, как ты себя чувствуешь. До сих пор в ужасе от мысли, что мой Данияр мог не успеть тебя спасти.
«Мой Данияр». Эти слова вонзились в сердце Деи, как отравленный кинжал. Всё верно — он её. Но почему так невыносимо это слышать? Как заставить себя не мечтать о чужом? Как научиться не чувствовать эту колющую боль при виде его с другой? Дея не знала.
Она взяла эмоции под контроль — ещё раз мысленно поблагодарила вампиров, научивших её скрывать истинные чувства. Да и волчица не подвела: хоть и обиженная, но, помня об опасности, не выдавала своего присутствия.
— Не стоило так переживать, со мной всё в порядке. — Её голос прозвучал удивительно ровно. — Проходи. — Дея распахнула дверь пошире, пропуская гостью внутрь.
Зара проскользнула в дом, и Дея уловила на ней запах Данияра — терпкий, древесный, с примесью чего-то дикого. — Ещё один «подарок» от пробудившегося оборотня — чуткое обоняние. Лучше бы она не знала, что он провёл утро с Зарой. Чем меньше информации о нём, тем проще бороться с чувствами.
— Я так рада, что тебе лучше, — Зара обернулась к ней, и её глаза внимательно изучали каждую эмоцию Деи.
— Спасибо. Но я всё ещё неважно себя чувствую, — Дея скрестила руки на груди. — Я же человек — мы восстанавливаемся медленнее вас, волков.
А в голове у неё крутились совсем иные мысли: как же ей надоело врать, выкручиваться, скрываться! Она мечтала жить свободно, не таясь. Ей осточертело бояться. Она просто устала от всего этого. Но судьбе, видимо, и этого было мало — теперь нужно было скрывать ещё и волчицу, пусть и «с придурью». Лишь одна мысль согревала: с этой тайной придётся жить недолго, от силы — месяца два.
Тем временем Зара продолжала внимательно изучать её взглядом, подмечая каждую деталь. Благо, волосы Деи были распущены — укус Данияра оставался скрытым. Да и препарат Исты надёжно маскировал запах волчицы.
— Совсем забыла, что ты почти человек… — сладковатым тоном произнесла Зара. — Ничего, Марта быстро поставит тебя на ноги. Главное — Данияр успел вовремя. Он мне всё рассказал. Какой кошмар! До сих пор не верится, что вампиры осмелились напасть на нашу стаю? И как ты умудрилась упасть в воду? Это даже для человека — непростительная небрежность.
Дея проглотила её колкость о человеческой природе. Пусть думает, что хочет.
— Ну, такая вот я неуклюжая, — лишь развела она руками.
— Надеюсь, впредь будешь внимательнее. — Зара, делая паузу для эффекта, продолжила. — Люди такие хрупкие… Один неверный шаг может оказаться фатальным. Не рискуй зря, Дея, помни — ты нам очень дорога.
— Постараюсь, — снова солгала она.
В душе она уже решила: если с Данияром ничего не выйдет, она посвятит жизнь борьбе с вампирами, как её сёстры по несчастью. А там каждая вылазка может стать последней.
Дея заметила, что Зара ведёт себя странно, словно хочет что-то сказать, но не решается.
— Зара, ты что-то хотела мне сказать?
— Ну… — та прикусила губу, а затем, словно собравшись с духом, выпалила: — Раз уж ты стала спусковым крючком — имеешь право узнать первой.
— Конкретнее? — растерялась Дея.
— Понимаешь, твой случай подтолкнул Данияра к действию. Если раньше он сомневался, то после того, как спас тебя, осознал: жизнь может оборваться в любой момент. Да и бороться с чувствами он устал. Короче… сегодня он заявил на меня права. У нас началось ЗАПЕЧАТЛЕНИЕ, представляешь?!
Новость ударила, как молния, такая же яркая и беспощадная. Внутри застыла даже обиженная волчица, услышав это.
— Только, пожалуйста, пока никому не рассказывай. Хочу, чтобы наша связь окрепла, прежде чем об этом узнают все, — сложила руки в мольбе она.
Но продолжала внимательно следить за её реакцией. Напрасно старалась — Дея умела держать удар. Ни взглядом, ни дыханием, ни учащённым сердцебиением она не выдала своих истинных чувств.
Увы, все её надежды на счастливое будущее с Данияром в один миг рассыпались в прах. Оставалось лишь одно — поздравить ту, кого он выбрал.