— Хорошо, я спорить не буду…
— Разговор шёл не о споре, а о беспрекословном подчинении. — Он скрестил руки на груди, и на его губах появилась самодовольная улыбка.
Чутьё Исты буквально вопило об опасности, ей казалось, что альфа загоняет её в ловушку. «Неужели он догадался, кто ему три года назад набил оскорбительную татушку?» Ну не удержалась она, выждала время и отомстила, пусть не так, как душа требовала, но его яростный рёв до сих пор её любимая мелодия вызова на телефоне. Правда, пришлось немного обработать, чтобы Дея не догадалась.
«Да нет, не должен он меня узнать, я всё предусмотрела. Просто волчара пошёл на принцип. А если всё-таки и догадался — плевать, выкручусь как-нибудь».
Она откинула все страхи и сомнения, безопасность подруг для неё важнее, чем последствия за мелкую пакость. И всё же она решила прояснить несколько моментов.
— Можно уточнить, что подразумевается под беспрекословным подчинением? — Иста скрестила руки на груди. — И главное, смогу ли я покинуть стаю, когда захочу?
Взгляд Видара вспыхнул холодным огнём.
— А знаешь… Я готов сделать исключение. Дать убежище, не принимая тебя в стаю. Захочешь уйти — вперёд. Если, конечно, — его губы тронула едва заметная усмешка, — сама не захочешь остаться…
Иста фыркнула — это казалось ей из области фантастики.
— …Но есть условие: не спорить, не хамить и выполнять то, что я прикажу. Ну что, готова на таких условиях жить в моей стае? Но знай, — он многозначительно посмотрел на неё, — если нарушишь договорённость…
Иста усмехнулась — химеры мастера скрывать свои чувства. Если хочет, чтобы она молчала при нём и делала вид, что он царь и бог — да легко. Тем более их общение можно свести к минимуму.
— Договорились, — приняла она вызов. — Стоит моей ноге ступить на территорию твоей стаи — буду самой милой и послушной девочкой.
«Ну-ну, посмотрим, на сколько тебя хватит», — мысленно усмехнулся он.
— Тогда не вижу смысла откладывать ваш приезд. Сколько вам времени нужно, чтобы уладить дела?
— Кстати об этом… — замялась Влада. — Мы можем приехать не одни.
— Так, а теперь подробнее. Кого это вы ещё хотите мне в стаю пристроить?
— Ещё одну химеру и омегу.
Видар ошарашенно моргнул.
— Химеру мы предварительно проверим на предмет влияния вампиров, — поспешила успокоить его Влада. — Но мы не можем оставить её в плену у шакалов.
«Чем дальше, тем интереснее».
— Помощь нужна? — Ему самому не понравилась мысль о девушке в лапах этих стервятников.
— Нет, мы с Софией справимся, — робко улыбнулась Влада.
— Ну как хотите. — Он не стал настаивать. — А омега как к вам прибилась?
— Она ещё не прибилась. Её Иста должна выкрасть…
Видар перевёл ошарашенный взгляд на Исту, а когда Влада продолжила:
— …в день аукциона.
…в его глазах поплыла красная пелена.
— Какого нахрен ещё аукциона?! — В его голосе появились рычащие нотки. — Какой шакал посмел торговать людьми?
Он был в ярости.
— Не шакал, а волк, и к тому же альфа, — поправила его Иста.
— Раз он этим занимается, для меня он шакал! — рявкнул Видар. — Назови его имя! Я лично вырву ему глотку! Всех, кто к этому причастен, мои стражи порвут. Нечего такой мрази землю топтать!
Только Влада открыла рот, чтобы назвать имя, как раздался яростный голос Исты:
— Не смей, Влада! Этот гнус — моя добыча! Вы что, с ума меня свести решили? То охота на вампиров под запретом, теперь хотите отобрать единственную радость?
— Прекрати истерику! — рявкнул Видар.
— Истерику? — она перевела на него пылающий негодованием взгляд. — О нет, это далеко не истерика. Но если сунешь нос в моё дело, то я продемонстрирую тебе всю прелесть своего скверного характера.
— Кто-то обещал не хамить.
— Кто-то плохо слушал, — парировала Иста. — Я сказала предельно ясно: когда моя нога ступит на территорию твоей стаи. А пока я буду говорить то, что считаю нужным. Омегу ворую я, и когда дело будет сделано — скажу, кто этот смерд. Вот тогда можешь делать с ним все, что хочешь. Но не раньше.
«Как же тут всё запущено. Придётся заняться воспитанием блондинки».
Волк рыкнул, одобряя план альфы.
— Как закончите со своими делами — приезжайте. И вам придётся рассказать мне о себе всё, и лучше бы информация была полной и достоверной — не люблю сюрпризы.
— В смысле всё? — впилась в него подозрительным взглядом Иста.
— В прямом, Снежинка. От твоего рождения и до того, как твоя красивая ножка ступит на мою территорию. Ещё вопросы есть? — Он обвёл взглядом девушек.
— Нет, — за всех ответила София.
— Отлично. На этом разговор можно считать законченным. Будет нужна помощь — звоните. — Когда связь оборвалась, Видар медленно повернулся к Дее: — Я вот не пойму, почему твоя подруга так на меня взъелась? Такое ощущение, что она готова мне лицо расцарапать.
— Это из-за Айрис… — тихо начала Дея.
— Моей сестры? — удивлённо поднял он бровь.
— Ага. — Дея кивнула. — В прошлую вашу встречу ты при ней довольно ясно дал понять, что считаешь людей… существами второго сорта. А Иста… — Дея, слегка замявшись, подбирала слова. — Она всегда защищает тех, кого любит. Если кто-то обижает того, кто ей дорог, этот кто-то автоматически попадает в её личный чёрный список.
— А я считаю, что она злится на моего брата из-за его слов пять лет назад, — в разговор влезла сестра альфы, Айрис. — Помнишь, ты говорил Гелле, что Дее тут не место.
— Чего? — Видар ошарашенно уставился на сестру. — Господи, Айрис… — Застонал он обречённо. — Ты снова подслушивала в замочную скважину и, как обычно, всё перевернула с ног на голову! Я говорил, что Дее нет места в другой стае, а не в нашей!
— Ой… — Айрис сразу смутилась. — Я это… Видар, я всё ей объясню!
— Не стоит, дезинформатор. — Видар с тяжёлым вздохом провёл рукой по волосам. Затем его взгляд снова стал твёрдым, когда он повернулся к Дее. — А ты передай своей бунтарке: если она и дальше будет вести себя, как ехидна на иголках, то, клянусь, я перекину её через колено и отшлёпаю по красивой заднице. А рука у меня тяжёлая — ей это вряд ли понравится. Это не угроза, а обещание. — Он перевёл взгляд на брата. — Данияр, пойдём выйдем, разговор есть.
ГЛАВА 39
Кира шла к гостевому дому, и её буквально трясло от ярости. Каждый шаг отдавался напряжением, кулаки сжимала так, что ногти впивались в ладони. Но боль была ничем по сравнению со жгучим пониманием: