Бета направился к Марте, обдумывая, как рассказать о случившемся альфе. Он знал, что тот взбесится, узнав, что Данияр поделился своей кровью. Но что сделано, то сделано. И он не жалел о содеянном. Возможно, из-за того, что она человек, и никаких последствий и не будет. Такое редко, но случалось. Хотя в глубине души Данияр мечтал, что между ними образуется связь. Но решил пока не забивать этим голову.
Его мысли вернулись к таинственному истребителю вампиров. Кто это мог быть? Какая-то нелепая картина вырисовывалась. Данияр чувствовал, что упускает что-то важное, но не мог понять, что именно.
ГЛАВА 5
Марта металась перед домом, как зверь в клетке. Платок в её руках превратился в жалкий комок ткани, а ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы.
Мысль о том, что вампиры снова заполучили Дею, сводила с ума. Этот кошмар не должен был повториться.
Не снова.
Она не могла вернуться в тот ад, из которого едва вырвалась. А Марта знала о нём не понаслышке.
* * *
Десять лет назад её сестра полюбила человека. Запретная связь. Дети таких союзов редко имеют способность к обороту, поэтому прежняя стая приговорила бы мужчину к смерти. Чтобы спасти его, сестра бежала с ним, и где именно они обосновались, знала только Марта.
Пусть она в душе и не одобряла выбора сестры, но не отвернулась и не переставала с ней общаться. А через год пришла радостная весть: «Ты станешь тётей».
Но через месяц связь оборвалась.
Марта поехала выяснить, что же случилось. Когда зашла в дом, застыла на пороге, пальцами судорожно вцепилась в дверной косяк. Перед ней зияла картина жестокого разгрома: перевёрнутая мебель, разорванные шторы… Всё свидетельствовало об отчаянной борьбе: на полу чернели запёкшиеся пятна человеческой крови, её резкий медный запах смешивался с другим — горьковато-пряным, с нотками старой меди и влажной земли. Неоспоримо, это был запах вампиров.
Месяцы бесплодных поисков, десятки ложных следов — и вот, наконец, удача: в заброшенном квартале Марта уловила тот самый въевшийся в память аромат, что витал в доме сестры. Без плана, не думая об опасности, она ринулась по следу.
Как же она просчиталась… Едва ее тень коснулась стен вампирского убежища, как что-то острое впилось ей в шею, лапы стали ватными и наступила темнота. А когда сознание вернулось, Марта ощутила ледяное прикосновение металлических прутьев за спиной и.
В полутьме подземелья в клетке Марта разглядела худенькую фигурку. Девочка. Дея. Позже, через скупые признания охранников и обрывки чужих разговоров, она сложит страшную мозаику: сестру забрали живой, её мужа убили сразу. Вампирам нужен был только будущий ребёнок — гибрид человека и оборотня. Они мечтали создать идеальную химеру — живое оружие против оборотней. Ведь её феромоны действовали на волчью природу особым образом: заставляли альфа-самцов терять голову, пробуждая в них слепое влечение. В тот миг, когда волк думал только о спаривании, он становился уязвим.
Сестра же… Смерть любимого разбила её сердце. А ещё она понимала, что ребёнок в руках вампиров станет оружием против её же сородичей, и его жизнь будет страшнее смерти. Сестра медленно угасала, а когда поняла, что её жизнь висит на волоске, — перегрызла себе запястья и умерла от потери крови.
Марту пленили с той же целью — сделать из нее «инкубатор» для будущих химер. Так началась их странная связь с Деей — девочкой, которая родилась в лаборатории. Где её учили терпеть боль, подавлять свои эмоции и собирались научить убивать оборотней.
К счастью, программа подготовки не была завершена.
Их освобождение пришло неожиданно. Три беглянки с засекреченного объекта — такие же недоделанные химеры — спасли их. С виду обычные девушки, но каждая — ходячее оружие.
Но свобода оказалась условной. Опасность подстерегала повсюду: вампиры хотели вернуть «собственность», а оборотни видели в химерах угрозу и уничтожали или заставляли спариваться с кем-то из стаи.
Поэтому девушки скрывались, искали себе подобных и освобождали их.
Но Дея была слишком юна для такой жизни. И Марта, когда-то присоединившаяся к стае «Чёрное пламя», забрала её с собой. Для всех девочка стала племянницей Марты, осиротевшей после трагической гибели сестры. Благодаря разработанному препарату Исты, никто из оборотней не мог в ней распознать химеру.
И хотя кровных уз между ними не было, Марта любила Дею как родную дочь.
* * *
Данияр тяжело ступал по дороге к дому, неся на руках бесчувственное тело Деи. Каждый вздох наполнял его её тонким ароматом, смешанным с запахом речной воды. Данияр сжимал Дею чуть сильнее, чем нужно было, как будто боялся, что она исчезнет, если он ослабит хватку.
— Держись, детка, — прошептал он так тихо, что даже его собственный слух едва уловил эти слова.
Губы сами сложились в горькую усмешку — как же ирония судьбы: он — бета стаи, сильный и невозмутимый — дрожал, как юнец, от простого прикосновения к ней. Где-то в глубине души его волк скулил, требуя одного — заявить свои права. А в голове звучал голос брата: «Ты знаешь, что это невозможно. Она человек…» Но разве это имело значение, когда её жизнь висела на волоске?
Марта, увидев Данияра с Деей на руках, замерла, ее глаза расширились от ужаса.
— Ты нашёл её? — подбежала она к бете. — Жива, — выдохнула. — Но что с ней?
— Она спит, — коротко ответил Данияр, избегая взгляда Марты. — Нам нужно внутрь, разговор есть.
Воздух стал тяжёлым, насыщенным невысказанными страхами. Марта побледнела, но быстро взяла себя в руки и, кивнув, направилась домой. Пока они шли, она молилась всем богам, чтобы Данияра не сказал, что он понял, кто на самом деле Дея. Если он догадался — это будет катастрофой.
Они вошли в дом, и Данияр огляделся, пытаясь найти подходящее место.
— Куда её положить? — спросил он.
Марта молча указала на комнату в конце коридора. Данияр бережно уложил Дею на кровать, поправил прядь волос на бледном лбу — жест, который тут же поймала зоркая Марта.
— Что случилось? — вцепилась она в спинку кровати так, что костяшки пальцев побелели.
Данияр глубоко вздохнул. Правда обожгла горло, как раскалённый металл:
— Она наглоталась воды, и у неё была серьёзная рана на голове. Я… дал ей свою кровь, а когда мой волк вытаскивал её, порвал кожу.
Марта отшатнулась, будто её ударили:
— Ты что, с ума сошёл?! — Охнула она — Ты хоть представляешь, в какую