Он сражался с надеждой.
Я — с выживанием.
И это изменило всё.
Я сломал ритм.
Сделал ложный выпад.
Пропустил удар, чтобы нанести свой — точный, глубокий.
Он замер.
Улыбнулся.
— Ты всё ещё человек.
И исчез.
Следующий зал — сцена из моей жизни, которую я не помнил.
Женщина с распахнутыми глазами. Я кричу. Она… смеётся?
И голос:
— Забыл, да? А ведь ты клялся её защищать.
Я сжал кулаки.
Нет. Я не клялся. Или… клялся?
Испытание следовало за испытанием.
Я сражался со своими страхами, со собственными копиями, с возможными жизнями, в которых я выбрал другой путь.
Каждое мгновение — словно кусок памяти, сожжённый и переписанный.
Я убивал себя снова и снова.
Падал. Поднимался.
Терял счёт времени.
Пока не оказался в финальном зале.
На постаменте — осколок маски.
Шестой.
Он светился. Но не светом.
Внутри него пульсировали события. Мои. Чужие. Все.
Я протянул руку.
— Осторожно, — проговорил Нарр’Каэль. — Этот храм не даёт просто так. Если ты примешь маску, ты получишь частицу того, кем должен был стать. Или кем стать не успел.
Я взял осколок.
Он растворился в моей плоти, как и предыдущие.
<Получен 6-й осколок Маски Нарр’Каэля.>
<Текущий статус: 6 из 7.>
Где-то глубоко в голове — шёпот. Уже почти неотличимый от моих собственных мыслей.
— Остался последний шаг. Последний храм. Последнее решение.
Я вышел из храма.
И больше не был тем, кто вошёл.
Я вышел из храма — и мир затих.
Не так, как бывает ночью. Не так, как в пустошах или руинах.
Он затих… почтительно.
Как будто сам воздух осознал, что я прошёл сквозь Время.
Что я вернулся — не тем, кто вошёл.
Движения стали медленнее, но точнее.
Мысли — реже, но глубже.
Тишина… не давила. Она слушала.
Я сделал шаг. Потом другой.
Впереди — последний храм.
Храм Маски.
— Ты чувствуешь? — спросил Нарр’Каэль с той лживой мягкостью, которой он редко пользовался. — Это приближение. Это зов. Тебе осталось совсем чуть-чуть. Осколок ждёт. Я жду. И ты, пусть сам того не понимаешь, тоже ждёшь.
Я не ответил.
Он продолжал:
— Не стоит откладывать. Маска почти собрана. Ты почти готов. Это твой путь. Не сворачивай.
И всё же — я свернул.
Внутри уже давно зрела мысль, а теперь она была решением:
Нет.
Я не пойду в последний храм, пока не закончу то, что начал.
Формирование ядра.
Я знал — пора. Я чувствовал, как с каждым новым уровнем средоточий моё тело тянется к следующему этапу.
Я чувствовал, как сознание теряет стабильность, как тени памяти размываются.
Если я прямо сейчас пойду за последним осколком — маска соберётся.
И с этим соберётся и он.
А значит… нет.
Ещё нет.
— Ты молчишь слишком долго, — буркнул Нарр’Каэль. — Это нехороший знак. Значит, ты что-то задумал. Смертные всегда что-то задумывают, когда молчат.
— Думаю, — отозвался я. — О последнем храме. О том, насколько тяжело будет финальное испытание. Хочу быть готов.
— Готовность — миф. Готовым не бывает никто. Даже боги. Особенно боги. Так что иди. Пока не поздно.
Я кивнул — и свернул с основного пути.
Пока он говорил, я уже рисовал маршрут в голове.
Я знал, где искать. Где могут быть монстры с ядрами третьей ступени.
Где можно добыть недостающие десять.
И где можно сделать это быстро — но не без риска.
Я достал карту. Отметил места.
Записал.
Подчеркнул.
Чтобы не забыть.
Потому что память — это то, что пытается ускользнуть.
А если я забуду, зачем я начал… тогда и маска, и ядро, и всё остальное потеряет смысл.
Я глянул в небо.
Оно было странно ровным. Слишком ровным. Как фон. Как декорация.
И я впервые подумал: а ведь, быть может, весь этот мир — не более реален, чем храм, в котором я только что сражался сам с собой.
Глава 23
Но пока всё ещё был меч, были руки, был путь.
И были цели.
Получить ещё 10 ядер третьей ступени.
Завершить наполнение до 99 уровня.
Сформировать ядро.
Только потом — идти к финалу.
Я шагнул вниз по тропе.
И впервые за долгое время улыбнулся сам себе.
Не потому что победил.
А потому что наконец перестал слушаться.
Снова дорога. Но в этот раз она казалась... по-настоящему моей.
Без богов. Без храмов. Без чужой воли, висящей над каждым решением. Только я, меч за спиной и чёткое понимание, зачем я здесь.
Я шёл по расплавленным камням, обугленным корням и потрескавшейся земле. Где-то далеко позади остался Храм Времени, и, несмотря на тянущее ощущение в груди, будто я что-то оставил незавершённым, я знал: сейчас — время охоты.
Первым по списку был один из самых опасных хищников здешних мест — огненная гончая. По слухам, она редко покидает свой регион: расплавленные низины у подножия вулканических возвышений. Местные называют это место "Осквернённым кратером". Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным гарью и серой. Казалось, даже небо дышит пеплом.
Я подобрался к кратеру ближе к вечеру. Тепло исходило не от солнца — его я давно уже не видел, а от самой земли. Она парила. Травы давно выгорели. Камни хрустели под ногами, как стекло. Всё вокруг говорило: здесь нечего искать живому. А значит, именно сюда нужно идти, если хочешь найти смерть. Или силу.
Следы. Глубокие, обожжённые в камне, словно когти прошли по восклицательным знакам скалы. Я сел на корточки, провёл пальцами по отпечатку.
— Недавно была здесь, — пробормотал я. — Не больше трёх часов. Идёт по кругу.
— Смертный трекер теперь? — ехидно хмыкнул Нарр’Каэль. — Всё бы тебе в грязи ползать. Возьми маску и покончи с этим фарсом.
Я не ответил. Только встал. Подтянул ремень, проверил клинок и пошёл по следу.
Прошло около часа. Воздух становился всё плотнее, шаги давались с трудом. Но она была где-то рядом. Я чувствовал это.
Сначала я услышал её — рваное дыхание, будто раскалённый кузнечный мех втягивал огонь. Потом — вспышку света между скалами.
И наконец — увидел.
Она вышла из-за каменной стены, словно явившись из самого ада. Величественная и жуткая. Тело вытянутое, мускулистое, покрытое тёмной чешуёй, сквозь которую местами пробивались нити пламени. Глаза — два уголька, пульсирующих ненавистью. Хвост — обвитый огнём клинок. Клыки — будто выточены из расплавленного металла.
Огненная гончая.
Она не бросилась.