Первым делом Таэко пришлось набраться смелости для похода в гей-бар без подруг. Но эта смелость казалась ей необходимым испытанием, чтобы освободиться от своего прежнего «я», и, внутренне подстегивая себя, она приезжала к бару тайком глубокой ночью и просила таксиста остановить прямо у дверей. Один официант, трансвестит с женским именем Тэруко, с которым она познакомилась в баре и в конце концов даже подружилась, как-то раз прошептал ей на ухо, то ли из сочувствия, то ли от зависти:
– Ой, сестрица, не мучай себя! Сэн-тян готов на все ради денег. Уведи его как-нибудь на ночь, предложи пять тысяч иен, и все пойдет как по маслу. Этот парень ложится в постель с кем угодно. Если будут проблемы, расскажешь, и я разберусь. Не думаю, что он тебе как-то навредит, но, если вдруг станет надоедать, Тэруко сразу же его образумит. Так что не переживай, дорогая. Честное слово, таким шикарным женщинам не пристало страдать из-за пустяков!
Таэко больше всего удивило, что этот прямолинейный совет нисколько не затронул ее чувств, и она быстро успокоила себя насчет природы своих желаний. В конце концов, разве она не презирала Сэнкити (таким было полное имя Сэн-тяна) с самого начала их знакомства? После разговора с Тэруко ей впервые приснился эротический сон об этом юноше.
Таэко стала завсегдатаем гей-бара, и это вызывало у нее смешанные чувства. Например, ей казалось, что с тех пор, как у нее появился секрет, ее жизнь стала еще интереснее. Но при всех якобы тайных походах в бар она одевалась с вызывающей элегантностью, лишь бы ничем не походить на одну из тех женщин, которых можно встретить в подобных местах. Ей нравились комплименты от здешних мужчин, которые прекрасно разбирались в моде и умели оценить женские наряды, но она боялась, что может невольно выдать свое происхождение. К тому же Таэко содрогалась от одной лишь мысли, что знакомые увидят ее в гей-баре. Какой сокрушительный удар это нанесет по ее самолюбию! Что можно подумать о женщине, которая в стремлении утолить жажду любви забыла о приличиях? Только одно – у нее все так плохо в личной жизни, что она вынуждена искать мужчин в подобных местах.
Последнее беспокоило Таэко больше всего. Стоит дать повод к таким подозрениям, и вскоре она снова окажется замужем, ведь в основе ее свободы и независимости лежали три факта: она богата, красива и привлекает мужчин. В то же время Таэко не интересовали те, кому она нравилась, – ее выбирали, в нее влюблялись, но это не приносило никакого удовольствия. Значит, нельзя было допустить, чтобы у кого-то возникло такого рода недопонимание на ее счет.
Она решила взять в союзники Тэруко – разумеется, за деньги – и использовать как источник информации о красивом бармене. Так она узнала, что он бывший студент университета M. Небольшое предприятие его отца разорилось, и денег на оплату учебы больше не было. Отец с женой и двумя дочерями, младшими сестрами Сэнкити, переехал из столицы в сельскую местность где-то в префектуре Тиба. Сэнкити пришлось самому зарабатывать на жизнь и учебу. Он искал подработку и однажды по объявлению в газете пришел в гей-бар, где его тепло приняли и возились с ним, как с ребенком. Ремеслу бармена он учился прямо за работой. Еще Таэко выяснила, что в школе Сэнкити занимался боксом. Как-то раз она спросила:
– Сэн-тян, ты правда занимался боксом?
– Ну, немного. Просто от скуки.
– А ты участвовал в соревнованиях?
– Нет, до этого не дошло.
– Ну да, глупо было спрашивать. Если бы ты всерьез занимался боксом, не сохранил бы такое лицо.
К этому времени она уже могла в разговоре с ним отпускать такие шутки.
Таэко хорошо знала подноготную жизни, поэтому легко могла представить, что ее союзник Тэруко, видя в ней легкий источник обогащения, тайно манипулирует Сэнкити, возможно даже сговорившись с ним за ее спиной. Однако Сэнкити во время их встреч, которых уже набралось немало, вел себя сдержанно, без типичных уловок жиголо, мало говорил, только изредка смущенно улыбался. Таэко терялась в догадках; у нее начали закрадываться сомнения и появляться всевозможные гипотезы.
Первым делом она решила, что Сэнкити не по возрасту хитроумен и умело использует различные уловки, чтобы привлекать женщин.
Согласно второй гипотезе, Сэнкити уже влюбился в нее – и это обнадеживало, – но юношеская застенчивость перед столь элегантной женщиной заставляет его скрывать свои чувства.
Третья гипотеза заключалась в том, что, возможно, Сэнкити, хотя и вряд ли был коммунистом, испытывал классовую неприязнь к женщине, которая по всем признакам принадлежала к высшему обществу.
О четвертой гипотезе даже думать не хотелось: вдруг Сэнкити, несмотря на мужественную внешность, ненавидит женщин?
От всех этих сомнений у Таэко голова шла кругом. Слишком много неопределенности – она прекрасно понимала, какую опасность таят для нее эти отношения.
Подобную тревогу Таэко уже испытывала в прошлом, и она могла быть предвестником серьезного чувства, неуместного для легкой любовной интрижки. Так что предложение Тэруко «решить проблему», заплатив пять тысяч иен, было лучшим способом сохранить свою безопасность.
7
Сэнкити с привычной ловкостью работал за барной стойкой, окутанной табачным дымом. На нем был черный облегающий жилет с золотыми пуговицами и рубашка – высоко закатанные рукава обнажали сильные руки. Многие клиенты заговаривали с ним, но он всегда отвечал коротко, двумя-тремя словами. Наблюдая за его работой, Таэко поневоле задумывалась, не ввел ли ее Тэруко в заблуждение, сказав, что Сэнкити готов отдаться любому.
Временами его руки на мгновение замирали, во взгляде, полускрытом мягким изгибом ресниц, проскальзывала тень юношеской меланхолии, и тогда перед мысленным взором Таэко возникал поэтичный образ одинокого юноши, страдающего от условностей современного общества и лишенного всякой поддержки.
– Когда у тебя следующий выходной?
Чтобы задать этот вопрос, Таэко выбрала момент, когда у стойки не было клиентов, и даже смогла выдержать небрежный тон.
– Послезавтра.
– И какие у тебя планы?
– Никаких. Я в универе давно не был – может, схожу.
– Смотри-ка, врет и не краснеет!
Оба рассмеялись. Но, даже смеясь, Таэко продолжала строить планы. Как раз послезавтра с шести вечера, после закрытия ателье, у нее не было никаких дел.
– Может, поужинаем вместе?
– Вообще-то, я не фанат пафосных мест… Но если ты будешь играть по моим правилам, я с радостью с тобой поужинаю.
Прозвучавшая в этих словах резкость пугала, особенно если учесть, что сказаны они были все с той