– Какая разница? – ответила Альма вопросом на вопрос. – Истории не подчиняются логике бинарных оппозиций, – продолжила она, не в силах удержаться. Сказывались более четырех десятилетий, проведенных в аудиториях в качестве той, кто должен все знать. Так легко поучать и так трудно оживить персонажа, добиться, чтобы слово стало плотью. Видели бы читатели, как она пишет в свой обычный день, постоянно сталкиваясь с мелкими неудачами из-за неспособности как следует отточить предложение, подобрать персонажу имя или тон голоса.
Глаза Софи начали стекленеть.
– В любом случае, ответ на твой вопрос – и да, и нет.
Бьенвенида Альмы была списана с настоящей Бьенвениды, за исключением того, что Альма предоставила от себя все мысли, чувства и детали, которых не оставила после себя историческая личность.
– Значит, «Бьенвенида» – это название? – поинтересовалась Софи. – Я могу заказать роман на «Амазоне»?
– Его нельзя заказать. Я его так и не закончила, – категоричным тоном ответила Альма. – Он не получался. Иногда нужно быть готовым отступиться.
Как будто это так просто. Как будто она до сих пор не носила с собой повсюду эту призрачную книгу.
Софи обвела взглядом полки:
– Так значит, во всех этих коробках рукописи, которые вы так и не закончили?
– В общем-то, да. – Альма указывала то на одну коробку, то на другую, вкратце пересказывая содержание историй, которые она забросила. – Вот эта должна была быть о палаче времен диктатуры, о которой я упоминала, мистере Торресе. Когда мы знакомимся с ним, он уже слепой старик и доживает свой век в Лоренсе, штат Массачусетс. Юная американка доминиканского происхождения вызывается читать ему вслух. Девушка понятия не имеет, что этот старик когда-то был агентом Службы военной разведки, убившим ее собственного дедушку, которого она никогда не знала. Другая была о фермерше из Висконсина, которая утверждала, что ей являлась Дева Мария. В коробке рядом с ней лежит начало романа о резне на Гаити в 1937 году, ты когда-нибудь слышала о ней?
Софи не слышала.
– Что же произошло?
– Трухильо приказал убить всех гаитян, живших на доминиканской стороне границы. Многие из них даже не знали, что находятся на территории другого государства. Граница между двумя странами много раз менялась, линию перерисовывали на картах. Некоторые совестливые доминиканцы прятали гаитянские семьи. Но большинство слишком боялись. Пожалуй, я тоже их бросила, – признала Альма.
– Ну, если бы вы о них написали, это бы их не спасло, – резонно отметила Софи.
И все же Альма винила себя за эти неудавшиеся истории. Возможно, она недостаточно их любила. Или, что пугало ее еще больше, ей просто не хватало таланта и размаха. Но они не отпускали ее, особенно две последние попытки – истории о папи и Бьенвениде, в которые она вложила столько времени, столько черновиков, столько папок с заметками. На чтениях Альма рассказывала о бывшей жене диктатора, зачитывала короткие отрывки из диалогов и описания того, как Бьенвенида росла девушкой из высшего общества в приграничном городке.
Альма исследовала все стороны жизни этого приграничного городка в конце девятнадцатого – начале двадцатого века. Во времена детства Бьенвениды, за много лет до кровавой резни, Монте-Кристи был процветающим городом, крупным портом, где немецкие, голландские и испанские корабли приставали и загружались табаком, какао, кофе, красным деревом. Самой крупной статьей экспорта было нечто, о чем Альма никогда не слышала, – кампешевое дерево. До изобретения синтетики его кору использовали для окрашивания тканей, а также для лечения диареи и нарушений менструального цикла. Альма исследовала и это.
В романе Альмы Бьенвенида прибегала к кампешевым чаям в отчаянной попытке предотвратить повторяющиеся выкидыши. Однако эти вымышленные настои не могли изменить реальных фактов: Бьенвенида, казалось, была неспособна выносить ребенка до положенного срока. После восьми лет брака и нескольких выкидышей диктатор бросил ее, чтобы жениться на любовнице, которая незадолго до того родила ему сына. Новая жена Эль Хефе оказалась такой же жестокой, как и он, и не останавливалась ни перед чем, чтобы избавиться от соперницы. Бьенвениду отправили в изгнание, ее имя убрали с дорожных знаков, проспектов, клиник, школ. В одночасье она исчезла. В старой книге по истории о первых леди Доминиканской Республики, которую Альма унаследовала от отца, Бьенвенида Иносентия Рикардо даже не упоминалась. В знак протеста отец Альмы вымарал имя новой жены и вписал имя Бьенвениды. Альма была заинтригована: «Ты знал ее, папи?»
Он знал о ней. Эта добрая женщина спасла множество диссидентов, предупредив семьи об облаве и обеспечив им безопасный проход через границу.
«Она помогла тебе сбежать?» – не отставала Альма. Ей было любопытно побольше узнать о первом изгнании отца, когда тот был молодым врачом в Штатах, а потом в Канаде.
«К тому времени, когда мне пришлось уехать, ее уже сослали».
В ходе своих исследований Альма нашла нескольких стариков, все еще живших в Монте-Кристи, которые помнили милую девушку, по уши влюбившуюся в Эль Хефе. В полном соответствии со своим вторым именем, Бьенвенида Иносентия[18] понятия не имела, за какое чудовище собиралась выйти замуж. Даже после того, как Эль Хефе развелся с ней и изгнал ее, Бьенвенида, насколько можно было судить, хранила ему верность и обвиняла в самых страшных зверствах, включая резню, окружавших его приспешников.
Как такая хорошая женщина могла связаться с дьяволом во плоти? Этот вопрос возникал постоянно. И он же подпитывал одержимость Альмы Бьенвенидой. Красавица и чудовище, точнее не скажешь.
Альма даже побывала на кладбище, где, по слухам, Бьенвенида была похоронена в безымянной могиле. После свержения режима все статуи, памятники и дома диктатора и всех, кто был с ним связан, разгромили разъяренные репрессированные массы. Бьенвениду тихо погребли в безымянной могиле, чтобы избежать осквернения. Никто точно не знал, где именно.
Из разговора с отцом Альма узнала, что его отец, дед Альмы, владел недвижимостью в окрестностях родного города Бьенвениды. Его жена и дети были надежно укрыты в большом доме в городе в глубине страны. Чтобы управлять своим имуществом, отец папи проводил много времени в отъезде: поездка туда-обратно верхом на лошади