– Так идемте же со мной, – предлагает исчезающая женщина. – Мы найдем для вас место в моей истории.
Но вне своих собственных повествований эти персонажи не имеют власти.
– Возможно, этот академический писатель, кем бы он ни был, подарит вам счастливый конец, – подбадривает ее мужчина в панаме. – Больше никакой Бьенвениды. Нам придется называть вас Деспедида[492]. – Он посмеивается над собственной шуткой, как часто поступал в своей неоконченной истории. – Hasta luego![493] – кричит он ей. – До новых встреч!
А до тех пор водовороты забвения будут отделять одно от другого, известное от неизвестного. Для них, безымянных, неувиденных, безвестных, нет местечка на полках, куда могли бы поместиться их надгробные тома, ничьи глаза не затуманиваются при их приближении, ничьи души не преображает их пример. Никто не жаждет познакомиться с их историями, никто даже не знает об их существовании.
Но это не важно. Кто же захочет вернуться в повествовательную форму? Вернуться в живой поток, чтобы в искаженном виде возродиться в умах читателей? Лишь немногие, самые упорные и уязвленные, влачат свое существование, упорно цепляясь за эту надежду. Те, кто стремится свести счеты или избавиться от бремени. Снова быть скованными, вынужденными блюсти свой сюжет до последней буквы – незавидная участь. Да и как долго это продлится? В конце концов все, воспетые и невоспетые, объединяются в таинстве. Никого не сплачивает ничто, кроме воображения.
«Поверьте нам, – сказали бы они, если бы у них были слова. – Уж мы-то знаем. Мы умерли. Мы влюблены во все».
Este cuento se ha acabado
Благодарности
Эта книга посвящается всем тем людям, часто непризнанным, а иногда и вовсе неизвестным, за их помощь, любовь и поддержку на протяжении всей моей жизни, как на страницах, так и за их пределами, начиная со сказителей времен моего раннего детства в Доминиканской Республике, чьи истории вместе со мной перешли на английский, – истории, пропитанные ритмами испанского языка с вкраплениями солнечного света, наполненные до краев и проливающиеся через край необузданными перехлестами, которые превыше всего способствуют щедрости сердца. Моей родине, которая непрестанно осыпает дарами.
Моим сестрам, которые первыми слушали мои стихи в темноте наших общих спален и декламировали их мне десятилетия спустя, когда я уже забыла, что их написала, которые временами спорили со мной по поводу того, о чем я могу и не могу писать, тем самым оберегая мою и свою собственную честность и заставляя меня (в буквальном смысле) хранить верность тому, ради чего я была готова страдать. Знаю, та еще благодарность! Но спасибо вам, ’manitas[494], одной покойной и двум оставшимся, siempre unidas[495].
Моим учителям, ах как многим, с некоторыми из которых я никогда не встречалась, писателям, чье творчество я обожаю, чьи обложки я гладила, пока они не истерлись, чьи слова я выучила наизусть. Как живым, так и бессмертным, миссис Стивенсон и мистерам Пэкам, Дэвидам Хаддлам и Уильямам Мередитам, а также друзьям-писателям, в тени которых я была и остаюсь: блистательной Глории Нейлор, бесстрашной Сандре Сиснерос, чуткой и сердечной Хелене Марии Вирамонтес и «малолеткам» старой закалки: Эдвидж Дантика, Энджи Круз, Мануэлю Муньосу, Лиз Асеведо. Многих из вас я забыла упомянуть, но я помню о вас в самые важные моменты: каждый раз, когда я сажусь писать, ваши духи-покровители помогают мне в творчестве вашими consejos[496] и примером ваших собственных великолепных книг.
Моим энергичным и великодушным агентам/ангелам Сьюзан Бергхольц и Стюарту Бернстайну, которые помогли открыть и расширить путь не только для моих работ, но и для многих других. Без твоей горячей поддержки, Сьюзан, я бы не отважилась взяться за такую сложную задачу – занять свое место на полке американской литературы. А без твоей веры в мое творчество, Стюарт, от ранних сонограмм черновиков до полностью оформленных окончательных (никогда не говори «окончательных»!) правок, я не смогла бы написать свои последние книги. Ты слышишь меня лучше, чем я сама себя слышу. Огромное gracias[497].
Моим редакторам, чьи голоса и маркеры живут в моем сердце, начиная с Шеннон Равенел, Андреа Каскарди, Эрин Кларк, Бобби Бристол, а теперь и Эми Гэш, чьи вопросы побуждают меня понять и прояснить, в чем нуждается история и ее персонажи. И всей моей издательской familia в Algonquin Books, начиная с Питера и Кэролан Уоркмен (los abuelos[498]), Элизабет Шарлатт (la madrina[499]), потрясающего Майкла Маккензи (веселый tío[500]), Бетси Глик (ama de casa[501], которая держит нас всех в узде), а также многим другим, чья работа над моими книгами бывает «невидимой» даже для меня, потому что, хотя они претворяют в жизнь каждый аспект моих книг, но, не оставляя отпечатков пальцев, при первых лучах публикации исчезают, словно феи.
Моему кузену, также известному как «mi Google dominicano»[502], Хуану Томасу Тавересу, писателю, активисту, критику, мыслителю, предпринимателю в сфере культуры, который держит меня в курсе событий на нашей родине и за ее пределами, а еще всегда любезно отвечает на все мои вопросы и удовлетворяет мое любопытство, что подразумевает в том числе блуждания по кладбищам и освещение бордюров. Безмерное gracias.
Папи, который никогда не терял веры в свою дочь-рассказчицу, какой бы тихой, в соответствии с его привычками в подполье, ни была его поддержка, и чья история ничуть не похожа на мучительную, горькую историю, рассказанную вымышленным папи в этом романе.
Биллу, сделавшему возможной жизнь, которая питает творчество (и саму писательницу). Моей путеводной звезде и, когда небо слишком затянуто облаками, чтобы что-либо разглядеть, руке, которая касается моей, утешает и направляет меня.
И всем вам, в большинстве своем невидимые и неизвестные читатели, без которых все мои истории попадали бы на кладбище Альмы. Спасибо, что дарили и продолжаете дарить воскрешение моим книгам, читая их и удобряя ими почву, на которой произрастают ваши собственные творения.
Примечания
1
Тони Моррисон (1931–2019) – американская писательница, способствовавшая популяризации афро-американской литературы. – Здесь и далее примечания переводчика.
2
Корабли, входившие в состав флотилии, на которой Христофор Колумб открыл Америку.
3
Евангелие от Фомы.
4
Где мами? – Здесь и далее перевод с испанского языка, если не указано иное.