Зато в Эфире нашёлся музей, посвящённый известным магическим камням и истории создания амулетов и артефактов с ними. А вот больше геммологов я не отыскал. По крайней мере, нигде в хрониках настоящие специалисты не упоминались.
— Вот в музей я наведаюсь, — решил я, записывая адрес.
Адрес Клементьева я тоже записал. Уж не знаю, как учёным, а мне стало обидно за такое коверкание истины и наживу на этом. Тоже наведаюсь и куплю этот жабий камень, которыми он бесцеремонно торговал, а потом этот камень засуну… Ладно, это непервостепенная задача.
Слегка успокоившись, я вернулся к изучению материалов, принесённых големом. Единого труда, объединяющего все аспекты, не было. Но зато отдельным видам магии было посвящено довольно много книг. Увы, не по всем.
Пусть я видел оттенки магии, но сопоставить их с расцветкой драгоценных камней было непросто. Сколько существует голубых минералов, например? До чёртиков, вот именно.
Тем более для меня что лазурный, что бирюзовый, что васильковый — все едины. Я отличал голубой от синего, что уже считал немалым достижением.
Помнится, в юности был у меня бурный и скоротечный роман с одной театральной дивой. Девица была чудо как хороша, талантлива и очень капризна по части подарков. Среди фаворитов у неё были гранаты. Оно и логично, ведь девушка была носителем дара огня. А гранат — камень этой стихии. Подарил я ей ожерелье, по заверениям продавца лучшее из возможных. Дива устроила скандал, что это не альмандин, а я по наивности удивлённо сообщил, что конечно, ведь это гранат.
В общем, узнал много о требованиях в познании геммологии для современных мужчин, об их бессердечии и даже непростительной необразованности, то есть глупости.
Благо молодость прощает подобные ошибки. Да и без них жизнь была бы скучна. Погоревал и научился быть внимательнее. Не к драгоценностям, к знакомствам.
Улыбнувшись, я решил, что гранат добуду первым. Альмандин, в память об одной пламенной особе из прошлой жизни.
У меня был неполный список, но для начала весьма недурной результат.
Десять аспектов.
Помимо огненной стихии, отыскались данные и о прочих.
Аквамарин — вода. Глубокий синий цвет, чистота и мощь водной стихии.
Топаз — воздух. Светло-голубой цвет, олицетворяет воздушность и лёгкость. Даже некоторую ветреность и переменчивость.
Яшма или яспис — земля. Терракотовая, с золотистыми прожилками. Прочность, стабильность и крепость земной стихии.
Лунный камень — духи. Серебристо-серый, как нельзя кстати подходит призрачным сущностям.
Дымчатый кварц, он же раухтопаз — эфир. С едва заметным оттенком этой самой «дымки», что соответствует туманной природе эфира и его способности соединять мировые потоки.
Сапфир — ментальная сила. Лазурно-синий камень, ясность разума и сила мысли.
Изумруд — цвет настоящей жизненной силы. Дар исцеления проявлялся насыщенной зелёной аурой, как и этот камень. Без сюрпризов и логично.
Малахит — природа. Иной оттенок зелёного, но тоже про гармонию и жизнь.
Алмаз, куда же без него. Камень света, чистого, яркого, ослепляющего.
Осталось выяснить названия ещё восьми камней. Я догадывался, что с тёмными аспектами будет сложнее всего. Любую информацию об этой магии надёжно укрывали и охраняли. И раз её не нашлось в хранилище, то придётся постараться.
Сделав заметки, я отдал все книги голему, поблагодарил его и выбрался на поверхность. Вдохнул прохладный воздух полной грудью. С залива тянуло обещанием шторма. Приближался сезон бурь, туманов и дождей. Особенная пора со своим очарованием.
Но пока ещё стояла приятная погода. Рассвет, приходящий всё позднее, раскрашивал небо в огненно-рыжий цвет.
И, глядя на горизонт, я неожиданно понял, что именно это цвет надежды. Как сам рассвет, начало нового дня. Когда позади тёмная ночь и прошлый день, что бы там ни было. И в памяти всплыло название из записей учителя — цитрин. Как же я мог забыть? Ведь он тогда говорил мне, что это мой камень. Недорогой и полудрагоценный. Недооценённый.
Впрочем, важна не стоимость, а смысл. Что же, с этим хотя бы не будет затрат.
— Ты очень обрадуешься, друг мой, — усмехнулся я, отправляя Батисту запрос по найденным камням.
После написал сообщение помощнику, чтобы разузнал о стоимости и сложностях доставки, если необходимое придётся добывать из-за рубежа. Империя богата месторождениями, но не всеми, что мне были нужны.
Тем более осталось ещё семь. И один жабий камень, назойливо застрявший в голове.
Взглянув на часы, я понял, что до открытия музея у меня много времени. Так что исполнил вечернее желание — позавтракать у залива.
Работающее в ранний час заведение обнаружилось на выезде из города. В небольшой бухте, укрытой от порывов морского ветра, с открытой террасой и притягательным меню. Я взял кофе и царскую яичницу, поданную на чугунной сковороде и шкворчащую. К блюду подали щедрые ломти хлеба из местной пекарни и масло с копчёной солью.
Так я и встретил новый день, наблюдая за барашками волн, наслаждаясь солёным ветром, отменной сытной едой и строя планы. Я добуду все камни, непременно добуду. Открою миры и, возможно, тоже отыщу звёздного пса. Моему кошачьему семейству не помешает разнообразие.
— Господин желает десерт? — официант возник возле меня бесшумно, словно призрак. — Могу порекомендовать сезонное лакомство. Брусничный сорбет с вареньем из сосновых шишек и золотой глазурью.
— Сорбет? — улыбнулся я, взглянув на хмурый залив. — А давайте.
Впрочем, здесь было тепло благодаря стихийным обогревателям. Да и как можно отказаться от мороженого? Рекомендация была великолепной, как и сочетание вкусов. Всё же подобные вещи — искусство. И отдельная магия, однозначно.
После такого завершения завтрака любая задача казалась выполнимой.
Даже добыть из жабы камень.
* * *
Нужное мне место спряталось между двумя массивными зданиями Васильевского острова. Справа высилась громада банка, давя колоннами, пилястрами и прочими украшательствами. Слева сиял свежей краской генеалогический имперский архив. Эти выделились скульптурными элементами в виде гербов и мифических животных.
Музей ютился в низком двухэтажном строении со скромной табличкой, по которой я его и нашёл.
Дверь скрипнула так, что никакого звонка не требовалось.
Внутри света не было, только попадающий с улицы. Я заметил стенды с описанием экспозиции, старинный кассовый аппарат и засохший ещё в прошлом веке фикус.
Из полумрака донеслись шаги, и ко мне вышел удивительный человек. Старик столь древний, что кожа его казалась прозрачной, а весь он невесомым. Будто бумажный — дунешь и унесёт. Но взгляд его был ясным, а осанка прямой.
— Чем могу помочь? — сухо прошелестел он.
— Доброго утра, — поклонился я. — Я в музей. Вы