Но больше бороться Хлебников не стал. Плюнул на всё и занялся тем, что ему нравилось. Изучал, создавал изумительные изделия и открыл музей. Научные работы перестал публиковать. Обиделся на коллег всё же.
— Приношу свои извинения, что невольно вынудил вас вспомнить такое, — искренне сказал я.
— Да ну что вы, — расплылся в улыбке мастер. — Вы же ничего не знали. Да и я думал, что давно уже пережил и забыл всё это. Ан нет, оказывается, не отпустило.
Безусловно, не всё можно простить и забыть. Когда вот так, без объяснений, разрушают твою жизнь — о каком вообще прощении может идти речь? Объяснения не могут оправдывать подобную подлость, но хотя бы причина будет понятна.
Я вспомнил про песнь прощения ассасинов и улыбнулся. Пожалуй, какой-то вид прощения может помочь.
Желание навестить Клементьева стало более настойчивым.
— А знаете, спасибо вам, ваша светлость…
— Александр Лукич.
— Александр Лукич. Спасибо. Выговорился и будто чуть вроде отпустило. Я же об этом никому и не говорил, — удивился он. — Всё думал, глупость же. Да и жаловаться неприлично на такое.
— Да вы и не жалуетесь.
— Верно. Просто понять никак не могу — почему? Не может же быть так, что только по причине подлости человека? Я же ему ничего сделал, учил его, по его же просьбе.
И таким он на меня непонимающим детским взглядом посмотрел, что внутри зашевелилась ярость. Он даже не злился на Клементьева, он возмущался несправедливостью.
— Он ответит за всё, — пообещал я.
— Ах, — снова по-доброму улыбнулся мастер. — Благодарю вас за эти слова. Но я же знаю, как всё устроено… Неважно, я вас совсем заболтал своим ворчанием. Вы же не за этим пришли, Александр Лукич. Так чем я могу вам помочь?
— Настоящими знаниями, конечно же. Расскажите мне про камни аспектов.
— С удовольствием! — Хлебников вскочил и приглашающе показал на дверь во двор. — Расскажу и покажу, если пожелаете.
Упрашивать меня не пришлось.
Мастер привёл меня в святая святых. Свою ювелирную мастерскую. То самое небольшое строение с черепичной крышей. Всё здесь говорило о страсти Хлебникова. Добрую часть приборов я не опознал, но все они сверкали чистотой и расставлены были чётко по своим местам. Вообще тут идеальный порядок соседствовал с творческим бардаком.
Ну прямо как у меня в лаборатории.
А центральное место на стене занимало что-то вроде картины. Только вместо живописи внутри рамы находились драгоценные камни. Все восемнадцать штук, прикреплённые кругом, как я и увидел в будущем артефакте. Символично, магия замыкается, хоть за границей есть и иное.
— Всю жизнь собирал, — с трепетом прошептал старик.
Я даже немного ошалел от его доверчивости. Передо мной было сокровище не только для души мастера-ювелира, но и натуральное. Пусть я не на высочайшем уровне разбирался в камнях, но стоимость увиденного явно была внушительной. Очень внушительной.
— За этого отдал родовое поместье, — без капли сожаления указал он на бледно-зелёный. — Александрит удивительной чистоты. Вообще александриты не самые дорогие, но этот красавец…
Его восхищение передалось и мне. Грани завораживали сиянием, а глубина небольшого камня была такой, будто там целый океан. Действительно удивительный экземпляр.
— Его ещё называют мертвенно-бледным. Потому что это камень некромантов, — очнулся мастер и принялся мне рассказывать. — Именно такой оттенок, чем бледнее, тем больше силы он может вместить.
Я внимательно слушал, но уже прикидывал, откуда мне взять сумму, соответствующую стоимости поместья. Тем временем Хлебников по очереди описывал каждое своё сокровище.
Пирит — кузнечество, пара природе. Медно-золотистый, с вкраплениями.
Тигровый глаз — ну конечно же анималистика. Весьма образно, можно было догадаться.
Опал — иллюзии. Радужный и переливающийся, непостоянный, как сами мороки. Очень подходящий для этого аспекта.
Последними были тёмные стороны дара.
Несмотря на учёность и сопутствующую открытость, мастер с некоторым опасением говорил про три оставшихся камня.
Гематит — смерть. Сверкающая чернота. Вызывающая в чём-то.
Морион — тени. Совсем другой чёрный — спокойный и глубокий. Как сам сумрачный мир.
И, наконец, последний. Отчаяние — обсидиан. Чёрный, с прожилками, отсылающими к столько воодушевляющей магической паре — к надежде.
Какой же девятнадцатый? Он должен быть в центре. Связывать все прочие воедино, открывая путь. Ладно, выясню, пока есть чем заняться — собрать такую коллекцию будет непросто. А ещё нужно понять, как их напитать силой.
— Скажите, а вы занимаетесь огранкой? — уточнил я.
Проще найти огранщика, чем камни нужного размера и формы.
— Безусловно, — кивнул Хлебников. — Возможно, я очень консервативен, но эту работу не доверю никому другому. Подождите…
Он перевёл взгляд с меня на ювелирную картину, затем обратно и опять несколько раз. Кажется, у него шея хрустнула от подобных упражнений.
— Вы… — он сделал несколько коротких вдохов, потом выдохнул и продолжил: — Вы собираетесь использовать их все, верно? Вы собираетесь создать артефакт всех аспектов?
Учитывая, что он мне открыл главную свою ценность, я тоже не стал скрывать. Да и вообще почувствовал, что ему можно доверять. Есть люди, которых непросто раскусить даже обладателям высшего ранга ментала и большого опыта. А есть те, что словно открытые книги, как стоящий передо мной старик. Был ли риск? Был.
Я медленно кивнул.
— Невероятно! Это же… — Хлебников заметался по помещению, а затем присел на табурет возле стола и так распахнул глаза, что они стали размером с пол лица. — Нет. Вы же водник. Простите, ваша светлость, не хочу оскорбить. Но для создания подобного вам понадобятся тёмные маги.
А он неплохо разбирался в тонкостях артефакторики. Впрочем, те, кто занимался магическими камнями, должны были знать хотя бы основы. Ведь именно эти мастера готовили камни для артефакторов. Как каменщики вкладывали силу в изделие, так и ювелиры могли повлиять на результат.
— У меня есть всё необходимое, — уклончиво ответил я. — Но без вашей помощи мне не обойтись.
Приукрасил, конечно. Можно было отыскать и материал, и огранщиков, раскидать заказы по разным специалистам. Вариантов много, как осуществить задуманное. Но мне понравился этот человек. Мастер и истинный талант. В нём горел тот внутренний огонь, что и не дал сдаться. Он потерял всё, но не потерял себя.
Это дорого стоило. Нет, не так. Это было бесценно.
— Вам нужны мои камни? — вдруг встрепенулся он, как-то жалобно взглянув на сокровище.
— Нет, мне нужны ваши руки, глаза, умения и знания, — поспешил я его успокоить. — Камни я добуду.
— Мне нравится ваша уверенность, — кашлянул он. — Знаете, сколько я собирал всё это? Объездил полмира, заключал разные сделки. Иногда весьма опасные, — с гордостью