— Сам не знаю.
Гундахар надолго замолчал. Казалось, на этом наш разговор и закончился, как неожиданно он продолжил:
— Я всегда считал, что дети — это шум, беспорядок и лишняя головная боль, — тихо прогудел он. — После знакомства с Эанной я, безусловно, думал об этом, и не раз. Но без конца опасался. Спрашивал себя: а буду ли я его любить? Стану ли я хорошим отцом или окажусь подонком, сломавшим ему жизнь. Но потом… — генерал выдержал минутную паузу. — Случилось нечто невероятное. Всего один взгляд, Вайоми, всего один. И ты понимаешь, что, если надо будет пожертвовать ради него жизнью — ты сделаешь это без колебаний.
Я глубоко вздохнул. Понял, что в своих догадках я не ошибся.
— Об этом говорил Диедарнис на «исповеди»?
— Да, — медленно кивнул игв. — Да, ты все правильно понял. У меня был сын. Которого, к сожалению, я видел всего раз, — взгляд Гундахара устремился вдаль. — Он родился незадолго до того, как Система вышла из строя и Эанна погибла. То было крайне опасное время. Где я, Альтир Светозар, был одной из ключевых фигур в борьбе с армией тьмы. Мы понимали, что пока находимся в эпицентре событий, жизнь малыша под угрозой. И тогда я пошел на крайние меры: приказал своему слуге Зативу тайно вывезти мальчика и отправиться с ним на край света. Уберечь от всего того ужаса, что нас окружал.
Морские волны плескались у берега.
Ветер приносил запах соли и водорослей.
Август начал собираться домой.
— Ты пробовал его найти? После того, как освободился?
— Нет.
— Почему?
— Я боюсь.
— Боишься?
— Три с половиной тысячи лет, Вайоми, три с половиной тысячи лет. Даже бессмертные столько не живут… — едва уловимо прогудел генерал. — Меня не было рядом, когда он рос. Меня не было рядом, когда он возмужал. Меня не было рядом, когда он состарился. Возможно, если мне удастся спасти Эанну, то мы вместе его отыщем. Но один… я не могу…
Краем глаза я обратил внимание, что Эстир внимательно слушает.
— А что до Тэи, — продолжил игв, — то с ней все иначе. Она не мой ребенок. Я не ждал ее. Не планировал. Она появилась… слишком поздно. Но по какой-то неизвестной причине я поймал себя на том же самом ощущении. Что если с ней что-то случится, я не смогу стоять в стороне.
— Жалеешь? — через десяток секунд поинтересовался я.
— Нет. Лишь становлюсь уязвимее. Но даже страх потери лучше, чем пустота.
Я мягко кивнул, перебирая песок пальцами.
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая волны в золото.
Радостный смех Тэи, пьяное мычание Серафа, шаловливый писк Хангвила — все это сливалось в один сумбурный, но приятный звук.
Мы сидели на берегу. С домом в небе, островом в чертогах, спящей девушкой на парящей кровати и душой лучшего друга, чья судьба по-прежнему оставалась для меня тайной.
— Как думаешь, — наконец спросил я, — душа Германа… в аду?
Гундахар ответил не сразу.
Он сидел неподвижно, глядя куда-то поверх горизонта. Секунда. Две. Десять. Двадцать. Уже когда я успел решить, что он проигнорирует вопрос, генерал тихо сказал:
— Да.
Одно простое слово. Без смягчений, без попытки подобрать форму помягче.
— Полагаю, отчасти поэтому Август и Галилео держат тебя в неведении. Надеются, что боль утихнет и ты не станешь творить глупостей.
— Понятно, — выговорил я.
На самом деле — нет. Но других слов не нашлось.
— Помнишь наш разговор в той беседке напротив статуи Эритреи? Когда я думал, что Эанна внизу? — неожиданно продолжил он. — Тогда план был простой. Спуститься. Найти. Вытащить. Или, по крайней мере, умереть, пытаясь.
— А сейчас?
— Сейчас ее там нет. Значит, и смысла в том походе тоже, — игв перевел взгляд на меня. — Но у тебя есть тот, кто практически наверняка оказался в аду. И, в отличие от меня, ты все еще можешь позволить себе роскошь… попробовать.
— Ты всерьез предлагаешь мне… — я запнулся. — Спуститься туда?
— Я всерьез предлагаю тебе перестать делать вид, что ты об этом не думаешь, — парировал он. — Уже сейчас ты начинаешь считать и прикидывать, сколько у тебя ресурсов и сил. Я это знаю. Поверь мне. Потому что когда-то делал то же самое.
Ненадолго прервавшись, генерал проследил за Серафом, пытающимся научить Тэю держаться на воде.
— Главное, что ты должен понимать: ад — это не одно место. Не «яма с огоньком». Это сотни реальностей. Сотни версий кошмара, — он поднял ладонь, загибая пальцы. — Аверно, Инферно, Царство Хаоса, Обитель Ужаса, Бездна Страданий. У каждой — свои законы, свои развлечения и свой правитель. Лилит, Астария, великая блудница Синестра, чья красота и обаяние не поддаются описанию.
Рыцарь смерти усмехнулся, но в этой усмешке не было ни грамма веселья.
— Чем ниже спускаешься, тем меньше там остается от привычной реальности. И тем «демоничнее» становится само понятие мира. Законы, что ты знаешь, перестают работать. Пространство, время, причинность — все начинает скручиваться в тугой узел.
— А как вообще спуститься туда?
— Это несложно. Даже было такое стихотворение, — дернул щекой Гундахар. — «Врата ада открыты всегда. Как легок путь, ведущий нас туда. Но возвратиться, вновь увидеть свет — почти немыслимо: пути обратно нет».
Повернув голову в мою сторону, генерал посмотрел мне в глаза. Затем протянул ладонь, на которой спустя мгновение материализовались два пера Херувима. Те самые, которые когда-то давно я уже видел.
— В антивселенной ада гравитация не такая, как здесь, — продолжил он. — Все тянет вниз сквозь слои реальности. Ко дну галактики. К худшей версии тебя самого. Каждый шаг глубже — как еще одна гиря на шее. Эти перья, — игв слегка кивнул, — дают шанс. Позволяют преодолеть эту тягу, когда приходит время возвращаться домой. По одному на человека. Считай, разовая страховка от того, чтобы остаться там навсегда.
Я осторожно взял перо.
Легкое. Почти невесомое. Но внутри чувствовалась… глубина. Как если бы я держал не предмет, а направление.
— Второе, — рыцарь смерти убрал ладонь, — для меня. Мы спустимся вместе.
— Ты серьезно? Готов отправиться за Германом вместе со мной?
— Один ты по-любому подохнешь. Со мной хотя бы появится шанс. Надо лишь… раздобыть еще одно. Для Велора.
— Нет, ну это вы, конечно, охрененно придумали! — вмешался подслушивающий разговор Эстир. — А как же я⁈
— В смысле ты? Ты же трус. И слабак.
— И что с того⁈ — возмутился шаман. — Кому, как не мне идти спасать свою няньку⁈
— Уймись. Это тебе не