В нижней части сейфа лежали несколько папок с документами. Бэрримор переложил их на стол, и раскрыла первую, что попала под руку.
Это были документы на недвижимость — на тот дом, в котором мы находились, и на тот, который принадлежал маленькой Сенди. Я еще раз прочитала адрес второго объекта — город Сенфорд, Набережная реки Уивер, тридцать пять.
Где находится этот Сенфорд, я не знала. А спросить об этом не осмелилась.
В следующей папке находилась деловая переписка. Преимущественно она касалась займов, которые лорд Ларкинс запрашивал в разных банках. Везде он получал отказ.
А вот в третьей папке мы обнаружили тот документ, который искали — закладную на наш особняк. И сумма, которую получил лорд Ларкинс, заложив собственный дом, шокировала нас обоих.
— Но куда его светлость мог потратить столько денег? — забыв о своем правиле не обсуждать и не осуждать хозяев, спросил Бэрримор.
— Он же игрок, — ответила я. — Разве вы об этом не знали?
— Я знал, миледи, что его светлость увлекался игрой в карты в молодости, — печально вздохнул он. — Но потом его старшему брату, лорду Теодору удалось отвратить его от этой пагубной привычки. Я лично слышал, как ваш муж дал обещание перед свадьбой никогда больше не брать карты в руки.
Ну, что же, значит, это обещание он не сдержал.
Небольшим утешением послужило нам то, что срок уплаты долга по закладной наступал лишь через несколько месяцев. Но сумма долга была слишком большой для того, чтобы собрать эти деньги за столь короткий срок.
Слёзы сами полились из глаз. Бэрримор тактично отвернулся, не позволяя себе проявлять эмоции, но я видела, какого труда стоило ему это внешнее спокойствие.
— Боюсь, мы вынуждены будем сократить наши хозяйственные расходы настолько, насколько это будет возможно, — сказала я. — Подумайте, кого из слуг мы можем рассчитать.
Глава 25
Бэрримор вернулся через полчаса. Всё это время я так и просидела за столом в кабинете, пытаясь понять, что нам следует делать.
Он остановился возле дверей, держа в руках исписанный каллиграфическим почерком листок.
— Я составил список всех слуг, миледи! — сообщил он, когда я на него посмотрела. — Если вам будет угодно, я его зачитаю.
Я кивнула.
Лицо дворецкого привычно невозмутимого стало каким-то торжественно-печальным. С теми людьми, которых он включил в этот список, он наверняка проработал не один год, и я прекрасно понимала, как нелегко будет ему с ними расстаться.
Это решение непросто далось и мне самой. Я не знала, как обстояли дела на рынке труда в Таунбридже, но понимала, что другое такое место, как в нашем доме, уволенным слугам найти будет непросто.
— Миссис Бишоп, экономка, — начал Бэрримор. — Ее жалованье составляет пять крон в неделю. Она опытный и ответственный работник и служит в этом доме уже три десятка лет.
Признаться, именно должность экономки была одной из тех, которые я намерена была сократить. Ведь, в сущности, чем она занималась — присматривала за работой других слуг? Но эту функцию мог бы выполнять и сам дворецкий — можно было бы повысить его заработную плату на пару крон.
Но услышав о том, сколько времени она уже работала в особняке Ларкинсов, я засомневалась в своем решении. Эта женщина наверняка служила не только родителям, но, возможно, и деду нынешнего лорда. Так имела ли я право лишать ее этого места?
И всё-таки я спросила:
— Как вы полагаете, Бэрримор, мы смогли бы обойтись без экономки?
По его лицу пробежала тень. Кажется, он сразу понял, к чему я вела, и оскорбился от одной только этой мысли.
— Возможно, миледи, — после некоторой паузы ответил он, — но это нарушит привычный уклад в доме.
Я не стала с ним спорить. Он и сам прекрасно понимал, что если мы разоримся, то и сам этот дом перестанет быть собственностью Ларкинсов, а значит, и весь штат слуг будет распущен.
— Миссис Майерс, — продолжил он, — кухарка, пять крон в неделю.
Он снова сделал паузу, ожидая комментариев с моей стороны. Но что я могла сказать? Я уже имела возможность убедиться в кулинарных талантах миссис Майерс и предпочла бы оставить ее.
Бэрримор снова понял меня и удовлетворенно кивнул. Судя по всему, он и сам придерживался того же мнения.
— Пени, посудомойка, полторы кроны в неделю. Без нее на кухне миссис Майерс не сумеет обойтись. Она не только моет посуду, но еще и ходит за продуктами в лавки.
Я снова никак не прокомментировала это. Разумеется, хорошая кухарка сама не станет мыть посуду, и если мы уволим Пени, то не уволится ли и сама миссис Майерс?
— Джоан, ваша личная горничная, миледи, три с половиной кроны в неделю. Нора, вторая горничная, три кроны в неделю. Нора менее опытна, она занимается наведением порядка в комнатах и чисткой столового серебра.
Наверно, мы могли бы из двух горничных оставить только одну, но стоило мне только подумать об этом, как дворецкий сказал:
— В прежние времена, миледи, в доме было четыре горничных, — он явно намекал на то, что одна горничная с таким особняком просто не справится. — Рон, камердинер лорда Ларкинса.
— Если лорд Ларкинс не вернется в ближайшие дни, то мы вынуждены будем рассчитать Рона, — сказала я.
Бэрримор вздохнул, но не осмелился мне возразить.
Он назвал еще несколько имен — прачки, кучера, истопника и садовника. И каждый раз он смотрел на меня так, словно пытался дать мне понять, что дом не сможет обойтись без каждого из них. Уволь мы садовника, и этот чудесный сад вокруг дома быстро утратит свое очарование. Без прачки стиркой белья придется заниматься кому-то другому из слуг, и это тоже скажется на внутреннем обустройстве.
К тому же про каждого, о ком он говорил, он стал добавлять еще какие-то характеристики. Один содержал большую семью, у другой был маленький ребенок, у третьего — еще какие-то смягчающие обстоятельства.
Вот и выходило, что мы прошли уже почти весь список, а явных кандидатур на увольнение так и не нашли.
— Мое собственное жалованье, миледи, — тут голос Бэрримора чуть дрогнул, — составляет десять крон в неделю.
Он обходился Ларкинса дороже всего из слуг, но я прекрасно понимала, что его труд стоил этих денег. А потому я только взмахнула рукой, призывая его перейти к следующему